Книга В плену тирана, страница 217 – Евгения Паризьена

— Сынок, мы вас уже заждались. Куда запропастилась Николь? — напомнил, про эту жалкую изменщицу и присел на диван.

— Укатила с любовником.

— Избавь от своего сарказма, если девушка редко бывает дома это не повод ревновать и нести подобную чушь, — внёс свою лепту, разве может избавить от жалкой болтовни.

— Отвянь, старый козёл. Все отвалите, — знаю, что он не заслужил подобного тона. Но сейчас в груди ощущал невыносимую боль, такую от которой хотелось лезть на стенку.

— Что случилось?

— Ты оглох? Катись отсюда. Не дрейфь, лагерь в Лондоне не закроем. Руководи на здоровье, только от сына отвяжись, он не железный. Не жалкая груша, которую можно дубасить без конца. У меня тоже есть душа, чёрт возьми! Но разве вам это понять? — во вспышках гнева перевернул стол, на котором лежала целая кипа бумаг. Так хотелось их сжечь.

— Камиль, успокойся. Приди в себя.

— Успокоится? Мне надоело надевать маску счастливого мужа, который так и не получает порцию ласки. Я вот всё думаю нахрена Селеста родила такого чмырдяя? Точняк, ты же не хотел этой близости. Вы переспали случайно, а она с дуру не сделала аборт. Почему не отговорил её? Почему? Посмотри, во что превратила меня жизнь. Я же похож на тварь, которую пинают без конца.

— Держи себя в руках, сынок. Хочешь поплачь у меня на груди. Но не смей отвергать родного отца. Запомни, не было ни дня, чтобы пожалел о твоём рождении. Разве можно отказываться от собственного дитя? Что бы ни случилось, вы с Николь помиритесь. Жизнь всегда полна трудностей, как в фехтовании. Для того чтобы вырвать победу с зубами, надо знать много маневров и тогда медаль у нас в кармане, — подобрал нужные слова, чтобы меня взбодрить, но увы бесполезно.

* * *

Она сдержала свои слова и подала на развод. Вот только не осмелилась заявиться в зал суда. Наверное, для нашей королевы, это слишком большая честь. Ненавижу себя за то, что даже сейчас страдаю по этой грязной шалаве, которая наверняка сейчас кувыркается с другим. Сорвался и решил покурить. Плевать, что уже весь пропах табаком, это единственное средство от боли.

— Ты дурак? Так легко согласился с судьёй? Камиль, очнись. Все бабы, пребывают в депрессии. Мало ли, что ляпнула с горяча.

— Да пошла она на все четыре стороны. Будто свет клином сошёлся на этой стерве. Достало убиваться, и сопли распускать. Короче, где адрес того борделя? Фил, у нашего любителя пошпилить тёлочек узнай.

— Кам, не совершай ошибку. Уверен, Дроздова вляпалась в очередное дерьмо и просто боится признаться. Узнаем, что к чему и потом уже пустишься во все тяжкие, — отговаривал от необдуманного поступка.

— С дороги свалил. Остап, убери отсюда этого женатика. Мотор заводи, меня кисули заждались. А то буквально в трусы залезают, а я отказываюсь. Выгляжу последним кретином, словно мой прибор в штанах уже давно сдох, — выкинул бычок от сигареты в мусорное ведро и подошёл к фургону.

— Даун! Потом будешь жалеть о своей ошибке. Заколебался уже вас мирить. Делайте, что хотите, — не стал больше со мной ругаться. Фил искренне переживал за нашу семью, из кожи вон лез, но если Николь сама отравила нашу любовь, больше не собираюсь бороться. Другими словами, воин сдох.

— Забей, поживет с Юлькой годик другой и найдёт себе любовницу. Прям святоша, куда деваться. А когда молоденькие фехтовальщицы переодевались в раздевалке, пускал слюни и говорил, как одной мечтает засадить.