Книга В плену тирана, страница 33 – Евгения Паризьена

— Чего носом крутишь? Тут только такой хавчик! Мясом объедаются лишь мастера, задобри насильника, разрешит в их столовой покушать. Надо хорошо ножки раздвигать. Слушай, что-то раньше тебя не видела? Новенькая? Всё Камиль испортит. Псих-конченный, — напомнила про одного человека, с которым собственно хотела поговорить.

Все уроки проходили в центральном корпусе, где объединялись три лагеря, и присутствовали на лекциях до двух часов дня. Дальше следовали занятия в спортзале, в обязательной программе тренировка со шпагами. И в восемь тот долгожданный ужин, о котором все твердили на каждом шагу. Обед был лишь у лагеря «Мастеров», хотя не так, для них руководство придумало шведский стол, с такими разносолами, о которых можно было лишь мечтать. И наконец, полночь самое опасное время. Голодные насильники врывались в покои к «Крысам», чтобы выбрать пленницу на ночь. Насиловали до изнеможения, сдирая кожу, показывая полноценную власть. Именно в этот график посвятила меня Тина, с которой довелось подружиться. Столпились перед кабинетом французского, чувствую, буду отставать в этом предмете. Кругом посторонние люди, многие обсуждают между собой домашнее задание, а я пытаюсь отыскать его. И стоило услышать оживленный голос, рванула со всех ног.

— Камиль! Мы можем поговорить? — обратилась к нему с добротой, но все остальные замерли. Что собственно такого совершила?

— Кто она? Вы её знаете? Вроде из лагеря «крыс», — перешептывались девушки, неподалёку от стенда с фотографиями, как он приблизился вплотную. Поднял за волосы и швырнул к батарее.

— Откуда взялось пугало огородное? Что себе позволяешь, крыса? А ну всыпьте страшилище по первое число, пусть знает как мастера встречать! — кивнул двумя парням, которые с размаху зарядили кулаками в живот, стали дубасить меня по голове без малейшего сожаления.

— Память отшибло? Я Николь.

— Запомни, мышиное дерьмо, я сам решаю с кем говорить! Все сюда! Перед вами тряпка, чтобы каждый из вас подошёл к ней и вытер свои грязные ботинки и причём об лицо! Чего встали? Я кому приказал? — раскричался на однокурсников, которые с большим рвением, один за другим принялись выполнять команду. И даже проходящие учителя относились к этому в порядке вещей. Прозвенел звонок, который стал спасением от издевательств. Клянусь, совсем не могу пошевелиться. Боже, почему это всё не сон? Над моим побитым телом склонилась соседка Тина, которая помогла доползти до уборной.

— Убедилась? Что скажешь про чудовище в лице Бойцова? Это ещё он мягко поступил! Дай обработаю рану, тут нехилая царапина на лице, — достала ватку с перекисью, и как заявляться на лекцию в таком виде.

— Почему учителя не заступились? Они ведь придерживаются морали? — сплевываю кровь, ощущая в голове ноющую боль.

— Им всем по барабану, потому что у мастеров иммунитет! Даже если кого-то из крыс прикончат, никто не станет разгребать это дело. Уж поверь мне. Остерегайся Камиля, лучше не высовывайся лишний раз. Может и не станет насиловать с друзьями, хотя бы в первое время. Сильно болит? — снова прикоснулась ватой к глубокой ране, с роду не наблюдала жестокости с его стороны.

— Как он мог? После того, что мы пережили вместе! Сам говорил, что хочет отомстить за отца! А сейчас устраивает беспредел! Ненавижу! — разозлилась на хладнокровного чудовища, обнаглевшего до предела.