Книга Дикая для Тихого, страница 98 – Яна Нова

Моё сообщение так и остаётся не прочитанным. Вот заноза мелкая! Чувствую, она попьет ещё моей кровушки.

Заезжаю в город и сразу еду к Элле на квартиру. Надо все решить на берегу. Меня такие скандалы не втыкают.

Когда заезжаю в нужный микрорайон, на телефон поступает звонок.

— Да, слушаю.

— Здравствуйте, Корягин Тихон Игоревич?

— Я.

— К нам в кардиологию с инфарктом поступил ваш отец, — сердце просто рухнуло вниз. — Он сейчас в реанимации, в тяжёлом состоянии.

Из-за разборок с Эллой я забыл, что отец сегодня освободился. Я ведь ему предлагал прилететь и встретить. Нет, он упёрся, что справится. И при первой возможности сам приедет.

Про Эллу, разумеется я ему не рассказал. Это не телефонный разговор. Вот, когда увидимся, там и сообщу. Правда, сейчас не особо представляю, как это будет происходить.

Что могло его так расстроить?

Расспрашиваю все подробности, разворачиваюсь и еду домой. По дороге звоню Егору, объясняю ситуацию и беру отпуск за свой счёт. Следом заказываю билет на ближайший рейс. Собираю вещи и двигаю в аэропорт.

Пока ожидал свой рейс, пытался дозвониться Элле. Хотел сказать, что уезжаю и по приезду всё объясню. Но, она так и не взяла трубку. Так и улетел ни с чем.

Прилетел и сразу в больницу. В последний момент захватил лечащего врача отца, который собирался домой со смены.

— Вашему отцу сделали операцию, аорто-коронарное шунтирование. Сейчас он находится в палате интенсивной терапии. Операция прошла хорошо. Состояние удовлетворительное. Ему предстоит длительный восстановительный период с соблюдением режима дня, диеты и ограничением стрессовых ситуаций и физических нагрузок. Пока всё, что могу сказать.

— Я могу его увидеть.

— Сейчас нет. Когда переведут в обычную палату, пожалуйста.

Поехал домой. У подъезда встретил соседку.

— Тихон, здравствуй, — подошла обняла по родственному. Мать хорошо с ней общалась, всё-таки всю жизнь прожили рядом. — Как отец? — спросила с тревогой.

— Здравствуйте. Сделали операция, сейчас в реанимации. Не знаете, что его могло так расстроить?

— Не знаю, — пожимает плечами. — Это мы ж его нашли с мужем. Когда он приехал, мы как раз с магазина возвращались. Он пригласил в гости, посидеть, отметить освобождение, — рассказывала взволновано. — Мы пришли, а он дверь не открывает. Долго стучали. Бесполезно. Хорошо соседи были дома. Мой быстро перепрыгнул через балкон, а он на кухне без сознания лежит. Сразу скорую вызвали.

Я поднялся в квартиру, кинул сумку у порога и прошел на кухню. На столе стояла открытая и на половину пустая бутылка водки, а рядом лежала наша общая семейная фотография.

Это было на день рождения Эллы. Ей пятнадцать. Мы устроили ей утром сюрприз. Надули больше ста воздушных шариков и пока она спала, тихо занесли в комнату. Проснулась она в горе шариков. А потом мама занесла торт со свечками, а я букет цветов, отец другие подарки. Счастья её не было предела. Такое радостное и безоблачное время.

Теперь понятно, почему отцу стало плохо. Он тоже вспомнил этот день. Маму. Эллу.

Утром опять поехал в больницу. К отцу меня не пустили, сказали, что в общую палату переведут только завтра.

Пока было время, решил увидеться с друзьями. Позвонил Рамилю, тот предложил махнуть в клуб по старой памяти. Идти совсем не хотелось, но через него, я намеревался выяснить подробности аварии.