Книга Служебный развод, страница 85 – Агата Лав

Он смеется, но Марк остается мрачным.

— Я хотел поблагодарить, — произносит он выцветшим голосом и переводит взгляд на меня, а я пытаюсь спрятать вдруг выступившие слезы.

— Мне для тебя ничего не жалко, сынок, — бросает муж. — Ты столько о ней говорил…

— Почему ты так разговариваешь с мамой? — вдруг произносит Марк, а его голос грубеет, набирается силой, мужской и жесткой, словно он решается на созревшие слова и делает выпад. — Ты не имеешь права так с ней разговаривать.

— Да? — Валентин даже теряется после такого. — Ты, наверное, неправильно понял. Это все взрослые дела…

Марк не отрывает от меня взгляда. Я киваю ему, чтобы он не принимал все так близко к сердцу и чтобы показать, что я в норме. Но, видно, я и правда выгляжу не лучшим образом, потому что сын становится только серьезнее. Он даже как будто взрослеет на моих глазах.

— Все я правильно понял, — нажимает он голосом и спускается вниз, после чего поворачивает в мою сторону. — Маму нельзя обижать. Никому.

На несколько долгих секунд в комнате воцаряется напряженная тишина. Валентин с прищуром смотрит на сына, словно пытается понять, шутит он или действительно решил выступить против него. Но Марк не отводит взгляда.

— Никто и не обижает маму, — начинает Валентин с глупой улыбкой.

— Я все слышал, — обрывает его Марк.

У меня перехватывает дыхание, и я протягиваю ладонь к сыну.

— Марк, — тихо говорю я, осторожно касаясь его плеча.

Но он стоит твердо. Он даже делает шаг ближе ко мне, словно встает на защиту.

— Я не слепой, пап, — голос Марка становится резким, но в нем слышится боль. — Я вижу, что в доме стало пусто. Ты собрал свои вещи, да? Решил уехать? Ну так уезжай. И на мои звонки можешь снова не отвечать.

Валентин тяжело выдыхает, и я вижу, как его пальцы на секунду сжимаются в кулак. Он смотрит на сына, потом на меня. В его глазах мелькают раздражение и растерянность. Словно он совсем иначе представлял себе этот разговор и даже заготовил победные речи в мой адрес, но успел только отпустить пару грязных шпилек. Он заметно сникает, а мне больше всего хочется, чтобы он и правда побыстрее уехал. Во мне просыпается материнский инстинкт, и мне просто нужно, чтобы это нелегкое испытание для моего сына побыстрее закончилось.

— Смотрю, тебя уже обработали, — усмехается Валентин и достает из кармана ключи от своей машины. — Раз мама решила переписать историю, значит, будем жить по-новому.

— Не надо, Марк, — я шепотом останавливаю сына, чтобы он не ввязывался в перепалку.

Валентин хмыкает на это, но ничего не отвечает. Он перебрасывает ключи в ладони и молча направляется на выход. Я беру сына за руку, а потом крепко прижимаю к себе. Утыкаюсь в его макушку, чувствуя себя самой счастливой в этот момент.

— Спасибо, солнце, — говорю ему, целуя. — Я так тебя люблю.

Я убираю телефон подальше и позволяю себе провести с сыном еще один день. Он переключается на свои дела и разговоры с друзьями, которые уже узнали, что он вернулся из лагеря, а я занимаюсь домашними делами. Готовкой. Через пару часов привозят друга Марика, который выбрал для меня большую коробку конфет. Это так мило, что трогает меня почти до слез. После всех ужасных выходок Валентина обычные человеческие поступки воспринимаются как чудо. Хотя как раз таких подонков, как Валентин, еще поискать, а вокруг полно добрых людей.