Книга Его безумие, страница 39 – Эми Лия

— Кир, прошу. — я поморщилась, чувствуя себя героиней дешёвого сериала, возомнившей себе, что смогу свернуть горы одним робким «прошу». Чуда не произошло! Ворон не проникся.

— Бери дочь. Вещи оставь здесь. За ними позже подъедут мои люди.

— Кирилл. Мы же вместе. Ты сам так сказал. Пожалуйста, позволь мне остаться с папой, здесь. Я готова сделать так, как ты просишь, только…

Он позволял мне говорить, но не слышал ни слова, что я лепетала. Взгляд холодных, пронизывающих глаз был устремлен словно сквозь меня и в то же время, пронизывал, заставляя заткнуться на середине слова.

Он молчал, а время шло. Я отнимала его у Ворона и он показал мне своё недовольство лёгким прищуром. Кивок головы в сторону гостиной, что служила нашей семье и в качестве спальни тоже.

Я опустила голову. В комнате резко упала температура и мое тело содрогнулось мелкой дрожью.

Хотелось уснуть, свернуться калачиком рядом с Софией и погрузиться в глубокий сон, отрезая себя от реальности. Ведя пальцем по спинке дивана, я плавно приближалась к дочке. С каждым шагом, все больше открывая себе вид на крохотное личико. Пухлые щечки аккуратно уложены на узенькую ладошку, ротик приоткрыт, выдавая милое сопение. Крепко заснула.

В руках одеяло, нужно взять дочку на руки и завернуть в плед, но не могу себя заставить. Руки трясутся. Нос закладывает.

Что я творю? Кому хочу её отвезти? На что её обрекаю? Почему мой ребенок должен страдать, в угоду жадного до власти подонка?

Я боялась совершить ошибку. Я наделала их слишком много и теперь не разгребу той чайной ложкой, что дана мне после всего содеянного. Все навалилось разом. Я чувствовала, что тону. Захлёбываюсь грязной, мутной водой и чем больше я её откашливала из своих лёгких, из своего тела, тем чернее она становилась.

Так ли плох Марк? Могу ли я свою гордость поставить выше интересов моей Софии? Но что если Кир прав и она не нужна Марову? Если он знал, о моей беременности, то почему ни разу не пришёл к нам? Не помог?

Хотя кого я обманываю, разве бы я приняла его помощь, после того, как он оставил меня, нас, ведь тогда нас уже было двое, в том отеле, на краю мира.

Но я не могла больше думать. Закрыла глаза и сделала шаг в пропасть.

С кухни доносился раскатистый голос отца и так же отчётливо мое сознание подкинуло мне выражение лица уверенного и эгоистичного Кира, которой сейчас сидел напротив отца и скучающе смотрел строго в глаза папе, не говоря ни слова. Так он подавлял, демонстрировал, что не ведёт переговоры, а делает лишь то, что сам пожелает.

Но пока он ждет, это даст мне фору.

Балконная дверь поддалась легко. Несмотря на холодное время года, резинки — уплотнители, превратились в труху и не выполняли свои основные функции. Дома постоянно была стужа. Холодные пары сочились из под неплотно прикрытой двери, снижая градус в квартире до «едва ли сносного» состояния.

Выскользнув наружу, порылась в телефонной книге.

Вот оно.

Три длинных гудка, на каждый из которых я трусливо оборачивались, боясь за своей спиной обнаружить Кирилла.

— Чего тебе, конченная? — прозвучал сонный голос только что проснувшейся сестры.

Режим дня позволял сестре спать днем, просыпаясь поздним вечером. Ночной образ жизни открывал для неё множество частных вечеринок, и благотворительных вечеров, куда она могла сопроводить очередного мужчину и получить за это сполна. И если раньше я думала, что это деньги, то теперь начинаю догадываться, что от этих уродов она уходит не только с пополненным счетом, но и с синяками, а порой, и с большими проблемами.