Книга Отец подруги. Наш секрет, страница 2 – Адалин Черно, Вероника Касс

— Мы вместе с Тасей учились в художественной школе, я знаю ее с самого детства. Так что ни с какой она не улицы. И доверять ей можно, — раздается звук, словно Уля там еще и ногой топнула. Для убедительности.

— Она не останется здесь, — категорически.

— Останется.

— Ульяна!

Я бы вот на этом моменте спасовала. Отступила. Но я боюсь Дамира, а Ульяна чувствует себя с ним на равных.

— Тася остается.

— Нет. Эта девка уходит. Куда угодно, домой пусть возвращается, но здесь она не останется.

— Ты просто не понимаешь в каком трудном она сейчас положении. Ее уволили с работы, сестру забрала опека, ей негде жить и в добавок ко всему… — я сначала действую и только потом думаю. Быстро распахиваю дверь, от резкого движения у меня начинает кружиться голова, — она еще и бе… О, Боже, Тася! Папа!

Я начинаю падать. Мне плохо видно происходящее из-за слез, застилающих глаза, но шоу я устраиваю специально. Несмотря на то, что мне очень плохо, я бы смогла устоять на ногах. Но как иначе мне остановить Ульяну? Еще пара секунд и она выложила бы Дамиру все о моей беременности и тогда пиши пропало.

Сначала я собиралась упасть на пол как-нибудь не сильно, но мне этого сделать не удается — я чувствую как меня подхватывают крепкие и такие до боли знакомые мужские руки.

По коже сразу же бежит миллион мурашек от узнавания. Мое тело по нему скучало. Душа же бьется в этот момент — она тоже глупая скучала, а сердце так и вовсе готово вылететь из груди.

Дамир мягко кладет меня на софу и отходит. Я лежу с закрытыми глазами, размышляя о том, как бы их лучше открыть, чтобы это выглядело правдоподобно.

— Надо принести воды, — сухо говорит Дамир.

А затем я слышу шаги и стук двери.

Я мигом открываю глаза, надеясь застать подругу и быстро ее предостеречь о том, чтобы она помалкивала о моей беременности, но натыкаюсь на холодный взгляд Дамира.

Он что специально сделал вид что вышел, а сам… нет? А где же Уля?

Я пытаюсь немного приподнять голову, чтобы оглядеться, но подруги нигде нет. Зато Дамир садится на корточки у софы и, хмуро глядя на меня, произносит:

— Ты еще не устала от собственной лжи, Таисия?

— Я… я все объясню, — быстро тараторю, чтобы успеть все сказать, но Дамир все-таки перебивает.

— И как давно ты втерлась в доверие к моей дочери? — произносит, едва сдерживаясь.

— Что? О чем ты?! Я ни к кому не втиралась, Ульяна, она…

— Очень сострадательная, — кивает. — Что ты ей наплела? Про сестру сказала? Чем разжалобила?

— Послушай, — пытаюсь подняться с дивана, потому что мне некомфортно вот так с ним разговаривать, когда он нависает сверху.

Дамир и так давит своей злостью, а когда он делает это, нависая сверху, даже страшно. Но подняться он мне не дает. Стоит лишь сделать попытку, как он придавливает меня обратно к кровати.

— Я не договорил, — усмехается как-то не по-доброму.

Но меня пугает не столько он, сколько моя реакция. В местах, где он меня касается, начинает гореть кожа, а в груди быстро-быстро бьется сердце. Все потому что он рядом, смотрит, изучает, будто никогда не видел. И я, к сожалению, никак не могу совладать с собой.

Засматриваюсь на Дамира, хоть он ничуть не изменился с тех пор, как я видела его в последний раз. Такой же привлекательный. И такой же бессердечный. Последнее приходится себе напоминать, потому что глупое сердце никак не хочет это запомнить и реагирует на Дамира радостью.