Книга Отец подруги. Наш секрет, страница 74 – Адалин Черно, Вероника Касс

— Чье это? — строго спрашивает Дамир.

Я сглатываю, хочу ответить, но прикрываю рот, не проронив и слова.

В голове набатом бьется мысль, что если скажу правду Дамир не поверит. Да и правда какая-то странная выходит, потому что часы я узнаю, но упорно не понимаю, что они здесь делают. Нет… логически-то понимаю, но все равно не понимаю.

Зачем Роме потребовалось снимать часы? Ума не приложу.

— Таисия, когда человек так долго молчит, это похоже на то, что он сочиняет вранье. Вот и подумай, почему я тебе, как ты сама говоришь, часто не верю.

— Это Ромины часы, — порывисто отвечаю я и приближаюсь к Дамиру, обхватываю его ладонь своими, — этот сиреневый ремешок трудно спутать, но… я не знаю как они сюда попали…

Дамир смотрит на меня с нисхождением и разве что глаза не закатывает.

— Рома заходил ко мне в гости. Принес сладости. Попил чай и ушел. Почему его часы лежали на тумбе, я не знаю, — объясняю Дамиру, как маленькому, хотя сама в этот момент чувствую себя маленькой. — не понимаю, зачем ему понадобилось их снимать, честно.

Смотрю Дамиру в глаза, не отводя взгляд. Пытаюсь распознать его эмоции и чувства, но там стена. Непроницаемая стена, сквозь которую не пробраться. Не перепрыгнуть, ни по кирпичику ни разобрать, ни подкоп не сделать.

Вот так и говори ему правду.

— То есть, о том, что у тебя была в гостях Ульяна ты соврала? — Дамир говорит ровно. Ни в интонациях, ни в выражении лица никак нельзя прочесть ехидства. Но я упорно его вижу.

— Нет, — твердо отвечаю, одергиваю руки от ладони Дамира и отхожу на шаг. — Рома пришел после Ульяны. Точнее… — ухмыляюсь, — они встретелись в подъезде. Пожтому вполне можешь спросить у Ульяны. Но ты же не станешь этого делать, правда? — язвлю я, потому что мне обидно.

Я ему сказала правду и что?

Он тут же решил искать ложь в других моих утверждениях.

— Таисия.

Дамир снова давит голосом, но мне больше не страшно. Чувствую, как хочется плакать. Прикусываю изнутри щеку, пытаясь сдержаться. Вроде ничего такого не случилось. Повода реветь совершенно нет. Наверное, все это глупые гормоны, но тем не менее мне безумно обидно.

— Тогда можешь спросить у Александра, — пожимаю я плечами и, не сдержавшись, шмыгаю носом. Слез вроде нет, а вот нос закладывает мгновенно, — он видел Ульяну. И Ульяна видела его. Я сказала ей, что попросила тебя сделать мне дубликаты, когда ты нас с Аксиньей провожал. Не благодари, — отворачиваюсь и еще раз шмыгаю.

Чертовы сопли, будь они неладны!

Даже шага сделать не успеваю, как оказывааюсь прижата спиной к мудчкой груди. Руки Дамира обнимают меня поперек живота и практически впечатываюст в свое крепкое и мощное тело. Он целует меня в макушку, а затем и вовсе нагибается и кладет подбородок мне на плечо. Это так неожиданно и так… мило. Настолько, что я все таки начинаю плакать.

Не рыдаю, конечно, взахлеб, но по щекам дорожками начинают стекать слезы, попадают в рот, наполняя его вкусом соли.

— Таисия.

Дамир снова повторяет мое имя, но на этот раз тихо и успокаивающе. Каким же все-таки разным может быть его голос. Он не говорит мне слов успокоения и уж подавно извинения, но я все это читаю в одном лишь своем имени, слетевшем с его губ.

Поворачиваюсь и целую Дамира. Мне удается полностью перекрутиться и теперь я грудью прижимаюсь к его груди. Обнимаю его за плечи и целую.