Книга Отец подруги. Наш секрет, страница 84 – Адалин Черно, Вероника Касс

Я киваю. Словно ощущая себя провинившейся девчонкой.

— Вот это направления на анализы, — протягивает она мне стопку листов, и когда только успела все напечатать, — завтра утром, чтобы все сдала. Время у тебя не ждет. А сегодня…

Врач смотрит на свое запястье, затем проверяет что-то в блокнотике, потом лезет в компьютер, водит мышкой, и удивленно хмыкает.

— Да, ты везучая! Мало того, что еще успеешь сегодня пройти офтальмолога, отоларинголога и стоматолога. Они как раз по вторникам прием у нас ведут. У тебя есть два часа, Таисия, должна успеть. Там живая очередь. Так еще и талон на скрининг появился свободный. На три часа. На сегодня. После него сразу ко мне. Я еще здесь буду.

Я стою и шелохнуться боюсь. Это что, мне не придется долго-долго ждать? А сегодня уже скажут все хорошо с плацентой или нет и можно ли…

Господи, мне претят собственные мысли, словно я озабоченная какая-то, и возможность заниматься сексом с Дамиром для меня важнее всего на свете, даже важнее моего малыша.

Это конечно же не так. Не так! Повторяю я это сама себе. Но… я хочу и то и другое. И ничего исключать не хочу.

Стоматолога я прохожу действительно быстро, у него и очереди не было, и с зубами у меня всегда был полный порядок. Под следующим кабинетом приходится просидеть практически час, там принимают оба врача. Но на этот случай у меня с собой планшет, и за рисованием время летит незаметно. Когда приходит моя очередь лора я прохожу быстро, а вот у окулиста задерживаюсь.

— Да, я очень много времени работаю за планшетом, — сознаюсь я, когда врачу что-то не нравится после того, как я смотрела то вверх, то вниз, пока она светила мне в глаз.

— Так, давай-ка капаем атропин, чтобы я лучше посмотрела твое глазное дно. А то не нравятся мне твои глазки, красавица.

Я цокаю, смотрю на время, у меня его в обрез, но киваю, а что еще делать. После капель мне приходится ждать еще пятнадцать минут, к тому же вблизи становится плохо видно, неудобно даже в телефоне лазить, тем более рисовать на планшете. Но окулист по итогу отправляет меня из кабинета с хорошим заключением, и я с тревогой в груди бегу к кабинету узи на скрининг.

В кабинете я сразу натыкаюсь взглядом на монитор над кушеткой. В кабинете брата был такой же, но он был отключен, как и вся остальная аппаратура ночью. Брат включил свой аппарат узи, а тот экран нет. Сейчас же… сейчас… сердце забилось чаще.

Неужели я увижу своего малыша?

Прямо сейчас?

От этого понимания в горле встал ком, и я тоже встала посреди прохода столбом. Ни пошевелиться ни моргнуть.

Страшно. Волнительно. Трепетно.

— Что там? — врач мужчина оборачивается ко мне и легко улыбается, — первый скрининг, — спрашивает он с пониманием.

Я киваю, отдаю ему направление, карту, которую на меня завела перинатолог и на подрагивающих ногах иду к кушетке. Ступни словно пружинят. Стелю одноразовую голубую пеленку, а она колышется.

Это у меня так руки дрожат.

Никогда бы не подумала, что я настолько эмоционально восприимчива, а еще такая вот трусиха.

В этот раз датчик вводят в меня. Я морщусь, но понимаю, почему брат не посмотрел плаценту и все такое, потому что этот врач тут же начинает диктовать какие-то цифры, кликать по аппарату, переключать картинки.

Я же всматриваюсь в экран пытаясь хоть что-то понять, и тут меня оглушает звук бьющегося сердца, который с шумом через динамик аппарата разносится по всему кабинету.