Книга Беда майора Волкова, страница 19 – Ника Оболенская

Мне только что показали настоящий космос. Мне охуенно. Отстаньте со своими мирскими заботами хоть на пару вздохов.

— Я всегда думаю о последствиях, — Андрей ломает весь кайф.

Ой, ну вот это было сказано таким тоном, что не огрызнуться в ответ не вышло.

— Сегодня у думалки, видимо, выходной? — Заламываю бровь, выскальзывая из кабинки и поднимая из брошенной впопыхах стопки свежее полотенце.

Андрей молчит и сверлит меня отнюдь не добрым взглядом.

Всё страньше и страньше.

Обычно, после секса из мужиков можно веревки вить или, на худой конец, плести макраме. А из этого разве что только стальной трос скрутишь… если силенок хватит.

Ой, все.

— Расслабься, Джон Сноу. Всё под контролем. — Закатываю глаза. — Я на таблетках. Бастардов не будет. Дяде Мартину придется кого-нибудь другого убить.

Подаю полотенце, и пока Андрей вытирается, любуюсь скупыми выверенными движениями.

Мышцы красиво играют, и нимфоманка во мне рисует свой личный анатомический атлас со всеми этими musculus pectoralis major, settarus anterior… и rectus abdominis с extrernus abdominis…

Взгляд скользит вниз и упирается в пах… там тоже есть отличная такая мышца, поднимающая этот агрегат, который и в спокойном состоянии доводит меня до приятной дрожи. Надо бы глянуть в атласе, как же она называлась… (выше Яна перечисляет большую грудную, зубчатую мышцы, пресс и косую мышцу живота — прим. автора).

Красив черт. Жаль, зануда.

Но мне все равно хорошо.

Я поступила аморально? Правда, что ли? А я и не заметила.

Бездумно? О, да!

Спонтанно? Ну, это вообще святое!

И ведь ничуточки не стыдно. В крови бурлит энергия, мне кажется — я горы сверну на одном только голом энтузиазме.

Эй, если ваш пенсионерский девиз «Как-нибудь потом», то я предпочитаю «Здесь и сейчас»!

Лучше сделать и потом пожалеть, чем не сделать и слушать, как это было у других.

А мое авантюрное «здесь и сейчас» уже упаковалось в джинсы и дырявые носки. Без всяких слов становится понятно, что «наше» время подходит к концу.

Не знаю, что Кэп со мной сделал, но я чувствую себя такой легкой, воздушной, розово-сиропной. Еще чуть-чуть, и этот сироп из ушей польется.

Сладкой зефиркой, в общем, а не мексиканским кактусом переростком.

Поэтому, вместо того, чтобы молча проводить до двери своего любовника, я вдруг прижимаюсь к нему со спины и тихо прошу:

— Останься.

Одно короткое слово, а в нем вся моя обнаженка чувств. Потому что никогда не просила. В лучших традициях Булгакова мне всегда всё предлагают и подают сами.

— Яна, я… — начинает он, но тут в недрах квартиры раздается незнакомый рингтон. — Прости, мне нужно ответить.

Мягко разомкнув мои ослабевшие объятия, Андрей скрывается на кухне.

После родителей мне достались в наследство разномастные комплекты мебели, старые антикварные буфеты и шкафы. От чего-то я безжалостно избавилась, толкнув на Авито, что-то оставила для дизайнерских экспериментов. В кухне минимум мебели, и оттого любое слово резонирует от пустых стен, усиливаясь и без труда достигая моего слуха.

— Что ты хотела?.. Нет, помню. У него сегодня тренировка заканчивается в десять… Да, я сам заеду… Мил, прекрати, а. Это и мой сын тоже… Нормально они ладят! Этот пес ни на кого ни разу не нападал. Всё, хватит. Дома об этом можно поговорить…