Книга Просто бывшие, страница 15 – Ника Оболенская

Я заслужила. Сумасшедший день какой-то.

Успеваю сделать один глоток, как дверь открывается. Дергаюсь, чуть не разлив коньяк себе на блузку. Отчего-то я была уверена, что в дверь сейчас войдет Соболев. Хотя зачем ему сюда приходить.

Боже, мои нервы надо лечить. И точно не коньяком! Пара капель все-таки попадает на белый шелк, и я тихо матерюсь под нос.

Ктоян загадочно улыбается, наблюдая за моими обезьяньими припадками. Осушаю чашку до дна под ее насмешливым взглядом. Коньяк согревающим теплом падает в желудок.

— Юль, а я уже говорила, что распитие с утра горячительных — верный путь к алкоголизму? — От моей начальницы не укрылась кража из мини бара.

— Уволишь будущую алкоголичку?

— Ты мне слишком дорога. И, кстати, какое забавное совпадение, Юлия Александровна. Напомни мне, ты ведь была замужем, когда сюда устраивалась? И мужа твоего как раз звали Мирославом…

Меня бесит внимание к его персоне. Неужели мало Соболеву сегодня было его оказано?

— Ты как всегда внимательна, Сона. Особенно к мелочам…

— Считаешь своего мужа мелочью?

— Бывшего мужа. Мы давно развелись.

— И что, при встрече даже сердечко не ёкнуло? — искушающе улыбается Ктоян. Я знаю эту улыбку. Сейчас в Соне борются любопытство и чувство такта. И судя по взгляду, любопытство одержало сокрушительную победу.

Пожимаю плечами. Ну не рассказывать же, что сердечко у меня продолжает ёкать еще с прошлой пятницы.

— Между нами давно ничего нет, Сонь. Мы просто бывшие…

— Волей судьбы вынужденные работать в одной фирме? — Качает головой, и сережки мелодично звенят в такт. — Ну-ну.

Юля

— Боже, что на тебе надето?! — мама показательно морщится, я же только закатываю глаза. — Ты не могла что-то поприличнее найти… чем это?

— Ты говоришь так, будто я пришла голой.

— Моя дочь — дипломированный специалист. Никогда не понимала твоей тяги выглядеть, как проститутка! — На слишком громкий возглас к нам оборачиваются с соседних столиков.

Началось. Для моей матери мой гардероб — лишний повод меня задеть. Ведь у меня всё всегда слишком.

«Слишком коротко», «слишком откровенно», «слишком вызывающе», «слишком ярко», «это вообще не подходит к твоему оттенку кожи», «что за безвкусица?»

Эти придирки я слышу постоянно на протяжении тридцати лет.

Иногда мне кажется, что маме в детстве категорически запрещали играть в куклы, и свой гештальт она теперь закрывает через собственного ребенка. С дрожью вспоминаю платье-торт на выпускном. Мне тогда не хватало только диадемы, чтобы сходство с маминой принцессой было стопроцентным.

— А разве проститутка не может иметь диплом? Ты слишком категорична к ним, мам. Вдруг из-за твоих слов где-то сейчас плачет девица низкой социальной ответственности со степенью доктора экономических наук?

— Не говори чушь. — Мама показательно стучит ногтем по столешнице, будто вдалбливает каждое слово.

Меня всегда раздражал этот жест.

— Юлия, ты уже взрослая женщина, пора соответствовать!

Еще сильнее меня раздражало это официальное «Юлия». Когда моей матери было необходимо прочитать очередную порцию нравоучений, она всегда обращалась ко мне полным именем.

В современном языке есть отличный термин, подходящий к поведению моей обожаемой родительницы. Моя мама была удушающе токсична…

— Я уже сделала заказ. Сегодня у них отличный лосось.