Книга Просто бывшие, страница 32 – Ника Оболенская

Перевожу на человеческий. Мама сказала папе, что собаку надо отвезти строптивой дочери. Чую, это мне аукается «почти юбилейный» ужин и продинамленный роман с брокером Романом. Ни о чем не жалею, но как же бесит.

Делаю глубокий вдох.

— Вообще-то, пап, я против того, чтобы моя квартира превращалась в контактный зоопарк. Как насчет собачьих отелей?

— Чужим людям доверить собаку? Дочь, ну ты же знаешь маму. Она взбесится. Тем более Буся не привыкла долго оставаться одна и ест только с руки.

Чем занимается собака, пока родители весь день на работе — загадка черной дыры.

Зря сопротивляюсь. По настрою родителя чую, отец отвезет мне этот источник вечной собачьей радости самолично.

Угроза провести неделю в компании орущей от возмущения кошки и ссущейся от радости собаки все ближе и ближе. Мама дорогая!

В дверь заглядывает Регина, и я быстро сворачиваю разговор:

— Ладно, но только в этот раз. Я не нанималась в няньки. Всё, пока, пап.

— Мирослав Андреевич, просил вас зайти. — Сегодня помощница Соболева на удивление выглядит прилично. Ни юбки, едва прикрывающей ягодицы, ни блузки с вырезом до пупка. Стильный льняной сарафан оттенка «сафари» выгодно подчеркивает яркую внешность брюнетки.

Может, я и правда была несправедлива к ней?

«А, может, и нет», — думаю, разглядывая у впереди идущей Лукиной вырез до самых ямочек на пояснице.

В просторном кабинете Мирослав не один. На диване, держа в ладони крошечную чашечку кофе, восседает не кто иной, как Георгий Леонидович Спицин. Тот самый, что видел мамонтов воочию и строил эту компанию, когда я еще в детский сад ходила.

Завидев меня, Георгий Леонидович пробирается ко мне, с удивительной ловкостью огибая кофейный столик.

— Юлечка, дорогая, рад нашей встрече! Как всегда, прекрасно выглядишь! — Моя ладонь с легкостью тонет в его огромной лапище. Крепкое рукопожатие намекает, что в этом мужчине слегка за семьдесят, есть еще порох.

Оглядев меня, Спицин оборачивается и подмигивает по-мальчишечьи Мирославу.

— Такую красавицу упустил, дуралей. Уведут ведь! Я бы и сам приударил, да она ж мне во внучки годится. Ха-ха.

Его раскатистый смех вызывает и у меня улыбку.

В детстве я смотрела мультфильм про храброго морячка Папая, и этот жизнелюбивый мужчина сейчас очень его мне напоминает. Такого легко представить управляющим огромной шхуной или яхтой. Этакий Морской Волк, противостоящий всем штормам и бурям.

— Проходи, проходи. Рина, сделай-ка нам кофейку свежего, да погорячее, — кивает повелительно внучке, усаживая меня рядом с собой. — Ну а теперь расскажи старику, как же докатилась до жизни такой?

— Какой такой, Георгий Леонидович? — удивленно поднимаю брови, бросив взгляд на сидящего напротив Мира.

— Ну как же? Пашешь тут от зари до зари, света белого не видишь, начальники наседают, в теле голодном морят. — После этой фразы хмыкаем с Соболевым одновременно, нам сегодня «повезло» сидеть на бизнес ланче за соседними столиками. И та порция салата Цезарь, которую я съела, никак не тянула на «голодный мор».

После его слов в лифте я стараюсь больше не избегать Мира. Но и первая не делаю шаг. Всё неоднозначно, неопределенно как-то.

Спицин хитро поглядывает на меня, и я решаю подыграть. Неспроста же весь этот разговор.

— Да, Георгий Леонидович, тружусь пчелкой, ночами не сплю, Мирослав Андреевич не даст соврать, — резко замолкаю, понимая, как двусмысленно прозвучала последняя фраза.