Книга Просто бывшие, страница 44 – Ника Оболенская

Мир ласкает мою щеку тыльной стороной ладони, а я не могу оторвать глаз от его лица. В нем решимость и нежность. Мой муж предельно серьезен, и это сводит с ума. А еще я вижу в его взгляде то, что когда-то поднимало меня до седьмого неба. Это…

К горлу резко подкатывает тошнота, перекрывая кислород. Хватаю ртом воздух и опрометью несусь в туалет. Чертова текила! Чертовы сибас с клубникой!

Мир

Юля спит тихо, закинув ножку мне на бедро. Приглушенный лунный свет бросает лучи на нежную кожу, превращая ту в белый мрамор. Настоящее произведение искусства, которым разрешено любоваться лишь избранным.

Жена доверчиво льнет ко мне, пока я верным псом сторожу ее сон, просматривая переписку. Охреневаю настолько, что еле сдерживаю ругательства.

Оказывается, с какими любопытными персонажами «дружит» моя глупышка Чип.

И ведь не сказала ни слова, что какие-то моральные уроды устроили ей самый настоящий прессинг. То, в каких выражениях обещают поступить с ней самой, с ее семьей, подругами и даже — опа! — с бывшим мужем, тянет на уголовку.

Делаю скрины, пересылаю себе в сообщения и, аккуратно убрав цепкие пальчики с груди, тихо выхожу на балкон.

Шум моря без полифонии звуков слышится громче. Пляж пустынен, ведь в это время город крепко спит.

Мое прекрасное несчастье тоже вымоталось за день, а мне походу предстоит бессонная ночь.

Город засыпает, просыпается мафия.

Андрей Волков берет трубку со второго гудка.

— Слушаю. — Судя по голосу бывшего одноклассника, Волков еще и не ложился.

— Привет, Андрюх. Извини, что дергаю в такое время.

— Да нормально всё, привык уже, — усмехается в трубку.

— На дежурстве сейчас?

— Ну почти. В рейде сегодня. Гребаных кладменов ловим, чтоб блять передохли они все разом, — Андрей чертыхается, а до меня доходит.

— Погоди, так ты ушел что ли из убойного?

— Соболь, ну ты б еще спустя сто лет меня набрал. Давно уж. В наркоконтроле тружусь четвертый год, капитана вот недавно дали.

— Мои поздравления.

— Служу России, — хмыкает Волков. — Колись давай, чего не спится в ночь глухую? Не ври, что соскучился и голос мой хотел услышать. Я по девочкам онли.

— Подъеб засчитан. Как был ты, Андрюха, язвой, так и остался, — посмеиваюсь. Повернув голову, смотрю на спящую жену и перехожу к делу. — Просьба у меня к тебе есть. Юльке, жене моей…

— Так ты женился что ли, Соболь?! И молчал, жучара! — перебивает Волков.

— Развелся уже, Андрей.

В трубке провисает тишина.

— Плавали, знаем. Ладно, всяко в жизни бывает. Так чего там с женой произошло?

— Да дяденьки уж больно интересные набаяривают… недели две уже. — По старой привычке обшариваю карманы на предмет никотинового допинга и, не найдя, тихо чертыхаюсь. — Обещают то ноги переломать, то лицо порезать, то в лес вывезти и закопать заживо…

— Смотри-ка, какие затейники. На сто девятнадцатую прям нарываются, а в худшем случае и на сто пятую часть вторая пункт ж… Жопа получается. Прости, друг, профдеформация.

— Да, до жопы лучше не доводить. Я тебе скину номера, переписку, может, выйдет чего накопать. Сам бы потом с ними переговорил… — Тру переносицу.

Голова тут же взрывается от боли. Под носом становится горячо. Да твою мать!

— Погоди, Андрюх, — прошу шепотом, а сам тихо пробираюсь мимо спящей жены в ванную, прихватываю полотенце. Льда бы раздобыть.