Книга Просто бывшие, страница 48 – Ника Оболенская

Взревев, Алиев смахивает со стола посуду, фарфор разлетается и разбивается с громким звоном.

«Помни, Мир, что свой бой ты начинаешь задолго до того момента, когда встретишься с противником в центре ринга».

Спасибо, тренер. Твои слова врезались мне в память, спасая в такие моменты, когда нельзя показывать слабину.

Сохраняя спокойствие, наблюдаю, как Алиев, матерясь, громит мебель. Удивительно, что на грохот не прибежал персонал. Устав от мельтешения, тихо говорю:

— Сядь уже. Давай, наконец, поговорим, как мужчина с мужчиной.

Магомед, резко замерев, возвращается за импровизированный стол переговоров.

— Чего ты хочешь? — от гнева его лицо покрылось красными пятнами. Вот только в глазах уже не превосходство, а самая настоящая паника.

Еще бы, я бы не так испугался на его месте, вскройся махинации его семьи с госзакупками и отмывание денег через фирмы, зарегистрированные на подставных людей.

— Сатисфакции, Мага. Ты принесешь моей жене глубочайшие извинения за свое вчерашнее поведение, расскажешь, как ты раскаиваешься, что посмел ее оскорбить. И дашь клятвенное обещание впредь вести себя в обществе дамы прилично, рук не распускать. И если дама говорит «нет», это значит нет, Мага. Я понятно донес до тебя свою мысль?

Алиев прожигает меня далеким от раскаявшегося взглядом.

— А если я нэ захочу перед ней извиняться? — с вызовом бросает мне.

Криво ухмыльнувшись, припечатываю:

— В этом случае, Магомед, сегодня же моя жена напишет другое заявление… «Насильственные действия сексуального характера», слыхал о такой статье? Камеры запечатлели момент, когда ты лапал мою жену и силой тащил в сторону выхода из отеля, а она оказывала явное сопротивление. Это тебе уже не административка, от которой дядя отмажет. И не надейся, что хоть одно из этих заявлений потеряется. Так, что выберешь, Мага?

И да простит меня святое семейство Алиевых за подлый шантаж, но не зря же говорят: «Хорошими делами прославиться нельзя».

Покончив с записью видео с извинениями, не прощаясь, двигаюсь к выходу с террасы. Стекло противно хрустит под ногами, звук ввинчивается в мозг раскаленными спицами. Как же меня утомила эта беседа.

В спину летит:

— И всё-таки, Соболев, почему твоя женщина сидэла одна в баре, накачиваясь алкоголем?

Бросаю, не поворачивая головы:

— А вот это, Мага, тебя ебать не должно.

Мир

Я раньше и не думал, что у нас

На двоих с тобой одно лишь дыхание.

Nautilus Pompilius «Дыхание»

Поднимаюсь к себе в номер, сохраняя внешне олимпийское спокойствие. Внутри же до сих пор дергает током.

Никто не дал бы мне гарантий, что беседа, состоявшаяся пару минут назад на террасе, не закончилась без участия ментов или службы безопасности отеля. Удержаться от провокации удалось каким-то чудом, хоть я и предпринял шаги на опережение. Как знал, что понадобится помощь старых знакомых. Необходимая мера поддержки.

Решать проблемы своей женщины нужно быстро, четко и без трагических последствий.

А Юлька — моя женщина. Что бы там себе не напридумывал этот Борис. Герой тоже мне. Хотя и я не лучше, как проглядел ее появление в ресторане — загадка.

В груди печет желанием присвоить, пометить, рявкнуть: «Мое!»

Забрать себе, не отдавать больше, не предавать…

Но решать не мне. Свое слово я сказал, тот самый шаг сделал. Дело за Юлей. Захочет ли, поверит ли снова. И выберет ли…