Книга Просто бывшие, страница 58 – Ника Оболенская

— Она, знаешь, что сделала? Походила, посмотрела… Вот также, как ты, всё потрогала. А потом попросила гроб «примерить». Я прям там в осадок выпала. А этим, продажникам, хоть бы хны. Даже бровью не повели. Помогли забраться, крышечку заботливо придержали. Мама полежала там, поворочалась, поохала… и вышла в ремиссию на год! А ей вообще даже полгода не давали. Не знаю, как моя мать связала одно с другим. Но теперь всякий раз после курса химии мы едем за очередной «примеркой». Слышала, про эффект плацебо? Так вот, у нас оно такое… — Обводит руками зал, полный разноплановых гробов и прочей похоронной атрибутики.

— Не хуже, чем у других. Расслабься. Если ей это действительно помогает… — Похлопываю подругу по руке, сама же от всей души желая долгих-долгих лет жизни ее маме.

Иру зовут в соседний зал, и я, оставшись одна, решаю выйти на свежий воздух. В паре шагов жирная черная ворона пьет из лужи.

Как бы я не злилась на собственную мать, как бы она в моменте меня не бесила, она навсегда останется для меня самым родным человеком на свете. Не могу представить, что ее нет…

Птица, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, внимательно следит за моим внутренним монологом.

«Да что б ты понимала, крылатая!» — обращаюсь к ней мысленно.

Именно в такие моменты острее всего чувствуешь уязвимость перед неотвратимостью судьбы. А еще отчетливо понимаешь, как скоротечна жизнь. И надо ее жить, а не копаться в ошибках прошлого, лелея замшелые обиды. Прямо сейчас нужно жить жизнь!

Поддавшись этому настрою, пишу маме короткое, но такое важное послание: «Я тебя люблю».

А в ответ получаю: «Ты что-то опять натворила?»

Тонкой иголочкой скребет по сердцу обида, что мой порыв не оценили, но я тут же беру себя в руки. Моя мама никогда не была ласковой и щедрой на проявление чувств.

«В конце концов, это не делает ее плохой», — соглашаюсь сама с собой и пишу в ответ: «Нет, всё хорошо».

Следом прилетает: «Я надеюсь, ты не забыла, что сегодня ждем тебя в гости? Папа колдует над кроликом. Брусничке тоже самые вкусные кусочки отложили».

Задумчиво смотрю, а потом, кратко отбив: «Я помню, мам. Буду к двум», сворачиваю диалог.

Мне вдруг отчаянно хочется написать Миру. Сказать эти простые три слова. Но что-то сдерживает… возможно страх, что в ответ я, как и от мамы, не услышу того, о чем так мечтаю? Глупо это всё…

Мою грустную улыбку замечает выходящая из салона Ира и удивленно поднимает брови, качаю головой. Следом выходит багровая от гнева Роза Алексеевна.

— Уму не постижимо. Этот… с позволения сказать, юноша… он решил, будто я буду сейчас покупать себе гроб! Неслыханная наглость, — распаляется она.

— Мам, ну мы же не за хлебом зашли. У него работа такая.

— Но хамить… спрашивать у меня, когда планируется погребение, это просто… просто возмутительно! Идиот какой-то!

Ворона согласно каркает, соглашаясь с этим заявлением.

Дома подозрительно тихо. Заглянув в гостевую, убеждаюсь, что мое синеволосое диво уснуло.

Вчера до поздней ночи мы смотрели мультфильмы. Похоже, сестра настолько вдохновилась героиней Головоломки, что с легкостью сменила цвет волос с фиолетового на синий.

Хотя, с ее-то темпераментом, Яне подошел бы красный. То, как лихо сестра разрулила проблемы, связанные с отменой свадьбы, достойно восхищения…