Книга Бывшие. Ты всё ещё моя, страница 97 – Джулия Ромуш

— Да иди ты! — Гордей матерится, но я продолжаю его удерживать. Хер знает, может у него сотрясение.

Приложение такси ещё, как назло, тупит. Заказ никто не принимает.

— Я на машине! Давайте я в больницу отвезу? — Позади раздаётся виноватый голосок.

Со вздохом оборачиваюсь. Девчонка стоит перепуганная, пальцы загибает и губы кусает. Во взгляде благодарность с восхищением. Херовый вариант к ней в тачку садиться. Потому что этот взгляд ничем хорошим не закончится. Гордей не оценит, она пожалеет.

Но когда Тема пытается присесть на бордюр, я понимаю, что в больничку ехать нужно скорее.

— Давайте сюда, — девчонка оживает и бросается к машине.

Гордей что-то бубнит, возмущается. Я же закатываю глаза, когда вижу машину. Типичная женская тачка. Маленькая. Компактная. Нам с Гордеем нужно пополам согнуться, чтобы в неё поместиться.

— Сука, — это Тема затылком ударился, потому что тачка маленькая.

— Простите, я сейчас сидения подвину. Спасибо вам огромное, если бы не вы...

— Давай ехать, — обрываю её благодарственную речь. Гордей матерится и совершенно ничего не слышит, а я уже и так понял, что она благодарна.

Девчонка согласно кивает и дрожащими пальцами машину заводит. Заебись, осталось только в аварию попасть.

— Ты узнал, в какой участок их повезли? — Гордей походу не успокоится. Ещё бы, он всех отпиздил, а ему в самый последний момент бутылкой по голове прилетело. Он этого так не оставит. Утырки попали крупно. Гордей как раз тот, с кем лучше не связываться. Потому что сесть можно надолго. Он найдёт за что.

— Узнал, будешь себя хорошо вести — я тебе расскажу.

— Заебал, не нужно мне в больницу. Домой вези. Не хер из-за царапины париться.

Девчонка только сильнее педаль газа в пол вжимает. Нервничает и постоянно в зеркало заднего вида посматривает. Боится, что откинется Гордей у неё в тачке? Криво усмехаюсь. Этот точно не откинется. Ещё все мозги ей отымеет.

Не знаю, какого хера во мне вдруг просыпается совесть. Возле больнички запрещаю ей с нами идти. Говорю, чтобы домой ехала. Девчонка растерянно ресницами хлопает, пытается за моё плечо посмотреть, на Гордея. Но я её к машине подталкиваю. Она вроде как согласно кивает и в тачку садится.

Мы же с Артёмом отправляемся в больницу. Делаем снимок головы. Я убеждаюсь, что нет ничего страшного, даже швы накладывать не нужно. Но врач настаивает на том, чтобы Гордей остался до утра. Я понимаю, что он вряд ли захочет. Но врач настаивает, говорит, что ему вколют обезбол и понаблюдают до утра.

— Всё, можно домой ехать? — Гордей моментально с койки подрывается, как малый ребёнок, бляха

— Нельзя, дядя врач сказал, что домой нельзя.

Гордей кривится.

— Хорош, бляха. Поехали.

— Я серьёзно. Сказали до утра остаться, понаблюдать нужно. Это херовая новость. Но есть и хорошая, — я же знаю, что он здесь просто так не останется, — я медсестру ночную видел, при желании ты можешь хорошо провести время.

Гордей немного сбавляет с поездкой домой. А я на всякий случай врачу в карман хорошую сумму сую, чтобы до утра за Темой точно присмотрели. И когда уже на выход направляюсь, замечаю в коридоре знакомую тонкую фигуру. Девчонка резко в сторону дёргается, хочет спрятаться, но понимает, что я её уже увидел и со вздохом подходит ближе.

— Простите, не могу я уехать, пока не буду уверена, что с ним всё хорошо. Это же из-за меня по сути. Я себя виноватой чувствую.