Книга Сводные. Расплата за ошибки, страница 43 – Хельга Дюран

Реви не реви, слезами горю не поможешь. Может быть, если я сделаю, как он хочет, Дима простит меня? Если он в суд на меня подаст, мне условку впаяют. Моя карьера тоже пойдёт по кривой. В полицию я уже не устроюсь. Да и вообще никуда не устроюсь, разве что в закусочную официанткой? Мама столько денег за мою учёбу отвалила, чтобы я потом грязные тарелки собирала и своей условкой семью позорила? А дядя Петя пожалеет, что так быстро женился на моей маме, ведь я одним движением загубила карьеру его единственного сына!

Да чёрт с ней, с этой девственностью! Лучше пусть Дима меня оттрахает, как ему хочется, чем такой позор!

Подтерев сопли, я отправилась в ванную. Смыла размазанную по щекам косметику, придирчиво оглядела своё тело на предмет растительности. Помылась ещё раз, на всякий случай, нанесла на тело ванильное молочко, сбрызнулась духами.

Бельё я выбирала особенно тщательно. Надо же понравиться Диме? Мой выбор остановился на белоснежном комплекте. Пусть этот цвет будет символизировать мою невинность, несмотря на то, что красный и чёрный выглядели более эротично. Надев бельё, я набросила сверху ещё и халат.

Дима же не наврал мне про видео камеры? Не хватало ещё, чтобы меня засекли разгуливающей в непристойном виде по дому. А как тогда Дима голый по кухне ходил? Его ничего не смущало? Или у них так в семье заведено?

Может быть, мне напиться для храбрости? Боже, так трясёт, что зубы стучат!

Нет. Пойду трезвая. Неизвестно, что мне в голову взбредёт по пьяни. Всё может усугубиться в любой момент. Хотя, куда ещё-то?

В комнату брата я шла, как на казнь. Всё тряслось от страха и стыда. Может быть, Дима передумает спать со мной? Далась я ему? У меня же жопа толстая? Хоть бы он уже уснул. Впрочем, что это мне даст? Один день отсрочки?

Руки ходили ходуном, поэтому дверь у меня получилось открыть не сразу. Дима не спал. Он лежал на кровати, закинув руку за голову. Во второй руке у него был телефон, которым он задумчиво постукивал по матрасу.

— Я уже заждался! — капризно сказал парень.

Он отбросил телефон на тумбочку и поманил меня рукой к себе. Я тихонько прикрыла дверь и медленно подошла, кутаясь в халат.

— Вась-Вась-Вась, — рассмеялся он, и его глаза загорелись от азарта. — Ну, что ты, как маленькая? Раздевайся! — Я всё медлила, будто бы не до конца понимая, зачем я здесь. — Я хочу тебе напомнить, малыш, что я тебя ни к чему не принуждаю. Если хочешь, уходи. Не нужно смотреть на меня, как на серого волка. Я не собираюсь обижать тебя или делать что-то ужасное. Обещаю, Вася, тебе будет хорошо. Иди ко мне, детка!

Я присела на краешек кровати, чувствуя, как бухает сердце где-то в висках. Господи, как же страшно! Дима пружинисто сел и дотронулся до моего плеча. Я задрожала и вцепилась в полы халата ещё сильнее, так что ногти впились в ладони.

— Воу! Ты чего, маленькая? — удивился Дима, заметив, как меня колбасит. — Не надо бояться, Вася. Сейчас я тебя поцелую, и ты вспомнишь, насколько сильно желаешь меня, — Как заклинание, произнёс Дима, отодвигая мои волосы с плеча. — Ты загоришься, как тогда, станешь мокренькой и будешь умолять меня о том, чтобы я поскорее вогнал в тебя свой член.

По такому сценарию мы будем действовать? Что-то мне слабо в это верится. Я продолжала сидеть, как каменная статуя, а Дима продолжал говорить, завораживая меня своим севшим до хрипотцы голосом, будто удав, заколдовывавший кролика.