Книга Две плети, страница 195 – Майя Невская

— Раз никто из нас отступать не намерен, предлагаю объединить усилия. По отдельности у нас шансов, судя по всему, все равно нет.

— На кой черт мне помогать тебе?

— Ты же хочешь вернуть Алину. Я тоже хочу. — Сам не верил в то, что собираюсь озвучить дальше, но иных вариантов я не видел. — Короче. Предлагаю, попробовать отношения на троих.

Богдан подавился дымом. Я ждал, пока он переварит мое предложение.

— Блядь, ты серьезно? — Смотрел на меня друг, не моргая.

— Чем мое предложение принципиально отличается от того, чем мы тут несколько недель втроем занимались?

— Может тем, что я предлагал это как временный вариант? Делить с тобой Алину на постоянной основе я не планировал.

— Мне и самому эта идея нихера не нравится, но какие, блядь, еще варианты? Предлагаешь просто отпустить ее?

Я метнул пепельницу обратно по столу. Богдан затушил в ней окурок и так же, как и я, взялся за новую сигарету. Время шло. Друг молчал. Я не торопил, давая ему возможность обдумать мое предложение. Проверив телефон, в очередной раз убедился, что все мои сообщения Алине так и висят непрочитанными. Снова затянулся, выдыхая дым перед собой. Блядь, за месяц столько не курил, сколько за эти три дня.

— И как ты подобное видишь? — Наконец заговорил Богдан.

— Да если бы я знал, — потер я отросшую щетину. — Так далеко я не загадывал. Просто хочу вернуть ее пока не поздно. И лучше буду терпеть рядом тебя, чем знать, что ее ебет кто-то третий.

— Блядь, — Богдан сбил пепел, — спасибо за железный аргумент.

— Как будто сам не думал об этом. Такая женщина как Алина долго одна не останется. Быстро найдется какой-нибудь хер, который приберет ее к рукам.

— Не думал. Предпочитал сосредоточиться на мыслях о возвращении Алины себе.

— И что придумал?

— Нихера.

— У меня есть хоть какой-то план.

— Не самый гениальный.

— Напомнить от кого исходила гениальная идея стать третьим в вашей игре?

— Завали. — Богдан откинулся на подголовник, продолжая дымить в потолок. — Осуществлением фантазии Алины должно было все ограничиться.

— Уже не ограничится. Обстоятельства изменились. Теперь Алина мне нужна не меньше, чем тебе. Но я на сто процентов уверен, ни с одним из нас она по отдельности не будет. Она ясно дала это понять. А я, как и ты, не готов ее отпустить. Нравится тебе или нет, мы нужны друг другу, если хотим ее вернуть.

Матернувшись одними губами, Богдан покачал головой. Я легко угадывал, что у него было на душе. Сам испытывал то же самое. Мы вообще с ним часто были на одной волне. Может потому и стали лучшими друзьями. Всегда понимали друг друга с полуслова. Надеюсь, и сейчас сможем договориться.

Рабочий день закончился. За окном начало темнеть. Мы продолжали курить и обсуждать мой идиотский план, в котором я и сам не был до конца уверен. Но, черт возьми, готов был попробовать, потому что видимо окончательно потерял голову от Алины. Ничем иным я этот свой отчаянный шаг объяснить не могу.

— Я, наверное, умом тронулся, — Богдан потер лоб, полностью отражая мое внутреннее состояние, — но давай попробуем. — Встав, затушил окурок. — Поехали.

(Богдан)

Я выжимал педаль газа до предела. Зоран ехал за мной следом. Невзирая на дождь, оба мы гнали так быстро, как будто участвовали в мировом чемпионате по ралли. Предложение друга об отношениях втроем я встретил, мягко говоря, скептически. И сам до конца не понимал, почему согласился. Наверное, как и Зоран, осознавал, что иного шанса вернуть Алину нет. Снова ставить ее перед выбором — занятие бесперспективное. Она не выберет ни одного из нас. Ясно дала это понять, разом рубанув концы. И за это я ее уважал. Пока я и Зоран страдали херней, ломая друг другу кости, Алина приняла, пожалуй, самое разумное решение. Ушла. Думаю, в сложившейся ситуации это было самым правильным. Проблема в том, что ни я, ни Зоран не одобряли ее решение. Ни один из нас не хотел ее потерять, а значит, нам придется мириться с обществом друг друга. Если выбирать между тем, чтобы оставить Алину в покое или продолжать делить ее с Зораном, я скорее предпочту второе. Слишком глубоко эта женщина проникла в душу. Не представлял, как теперь отпустить ее.