Книга Моя слабость, страница 64 – Ирина Давыдова

Наверное, Макс начал приставать.

Вздохнув, я отложила трубку и погрузилась в мысли о работе. А ближе к вечеру мы уехали на вызов. Только вот домой я возвращалась уже в другом настроении. Приятные эмоции и минуты ожидания встречи улетучились с последним вызовов на место аварии.

— Врачиха, ты чего? ― поинтересовался Гриша, открыв передо мной входную дверь.

Я стояла не шевелясь. Только подбородок дрожал от не пролитых слез.

— Мне кипишь поднять? ― повторил он, на что я едва заметно покачала головой.

— Гриш… у меня сегодня пострадавший умер. Мы его даже до больницы не успели довезти.

Гриша.

Смотрел на Нину и понимал, что она вот‐вот рухнет на пол. Подхватил на руки и понес на кухню, отметив, что ее тело дрожит.

— Врачиха, только не ной.

— Гриша, ты с ума сошел, у тебя нога сломана! ― возмутилась она, и попыталась вырваться, но я крепче прижал ее к своему телу.

— Сиди смирно, ― рыкнул, опуская ее на стул.

Нога болела, но я опирался на один костыль, а второй рукой держал свою ношу. Или она думала я теперь немощным буду? Хрен там.

Отодвинул второй стул и уселся рядом с Ниной. Заглянул в ее глаза и понял, что она очень переживает о случившемся. Вот и нахера такая работа?

— У тебя это первый раз?

Она всхлипнула и непонимающе посмотрела мне в глаза.

— Я про пациента.

— Угу, ― кивнула она, и по ее щекам покатились слезы.

Бл*ть, как это делается? Как надо подбадривать или поддерживать?

— Врачиха, я запрещу тебе работать, если ты будешь ныть из‐за каждого пострадавшего.

— Он умер, Гриш. Я не успела спасти его.

— Бля, ― не выдержал, открыл окно и закурил, ― Нина, бывают же такие случаи, что от тебя ничего не зависит.

— Я виновата. Он ведь мог жить, а я… я не смогла ничего сделать.

— Ты не виновата. Так же и я мог умереть. Просто ты рядом оказалась. Понимаешь? ― повернулся к ней, выпуская изо рта дым. ― Ты спасла мне жизнь.

— Я бы себе не простила…

Я обернулся к Нине и снова затянулся сигаретой.

— Есть вещи, которые мы не можем контролировать, когда от нас ничего не зависит.

— Я знаю. Но мне так жаль. Наши ребята вытаскивали из таких страшных мест людей, и мы спасали их даже с самыми тяжелыми ранениями. А тут… Гриша, можно я покурю?

— Покури, только, чтобы без привычек.

Нина кивнула и достала из лежащей на столе пачки, одну сигарету.

— А я не умею подкуривать.

— Шутишь? Ты ни разу не пробовала курить?

— Нет.

— Тогда нахер, ― выхватил из пальцев сигарету, и отбросил на стол, ― я не собираюсь учить тебя курить.

— Тогда я сама научусь, ― буркнула она, потянувшись за сигаретой, но я не позволил ей забрать ее.

— Хочешь курить, кури, запрещать не буду. Но нахера? Скажи просто, нахера тебе начинать курить?

Нина медленно поднялась со стула, обошла его и остановилась возле меня. Взялась за мою руку и поднеся к своему лицу, затянулась моей сигаретой.

— Ни хрена ты не понял, Гриша, ― произнесла она, выпуская изо рта густой дым.

— Обманщица?

— Я хотела, чтобы ты мне подкурил, ― снова сделала затяжку и выпустила дым прямо мне в лицо.

Я прищурился, наблюдая за ее действиями, за ее эмоциями на лице.

— Ты, Гриша, совсем не романтичный мужчина, хотя мне очень нравишься. Я с тобой пытаюсь флиртовать, а ты тугодум. Я хотела, чтобы твои губы коснулись сигареты, а потом бы ее коснулись мои губы.