Книга Сдаться ты всегда успеешь, страница 22 – Ирина Давыдова, Элли Милау

-Боже, какая вкуснотища, - блаженно простонала девушка, откусывая выпечку и прикрывая глаза.

Ее стон неоднозначно отразился в моем мозгу, послав волны возбуждения в совсем другие места, и, постаравшись прогнать неуместные мысли, я негромко ответил:

-Это вчера сестра моя принесла, она очень любит печь, и часто нас с Мишкой балует.

-Передайте ей спасибо, у нее действительно талант, а я очень люблю пироги с яблоками.

-Вот и Мишка у нас такой, только с яблоками и подавай, - сын действительно любил этот фрукт и всегда радовался, когда его тетушка привозила пироги или печеные пирожкиименно с яблоками.

-Молодец мужчина, знает толк во фруктах, - и, в благодарность за такие слова, детская рука буквально ткнула Маше кусочек своего пирога в рот. Я улыбнулся - мой ребенок любил кормить тем, что ел сам. Девушка с удовольствием приняла лакомство и слизала язычком крошки, оставшиеся на губах, а я, заметив этот жест, выругался про себя и снова глотнул чай, дабы хоть как-то отвлечься от навязчивых мыслей с участием Маши.

-Маша, а вы ведь учитель младших классов по образованию? - неожиданно вспомнил я. Она кивнула. - У меня сестра - директор детского сада, я могу с ней поговорить, и она возьмет вас на работу.

-Я не думаю, что это будет удобно, да и, к тому же, там совсем малютки, кто меня к ним пустит?

-Моя сестра пустит, вы же не продавец в действительности, да и я вижу, как прекрасно вы справляетесь с детьми.

-Да разве можно их не любить? - задала риторический вопрос Маша и перевела взгляд на мальчика, который уютно умостился на ней и, похоже, собирался уснуть.

-Вы правы - нельзя, - ответил я, наблюдая, как она с удовольствием пьет уже немного остывший чай. - А вам очень идет быть с ребенком на руках, дети тянутся к тем, кто их любит.

-Да, возможно, - немного рассеянно ответила она и отставила свою чашку.

-Маша, почему вы тогда плакали? - решил все-таки спросить, вспоминая заплаканную девушку на морозе.

Она тут же стушевалась от моего вопроса и немного занервничала, пряча свой взгляд.

-Это… я… мне пора уже, скоро начнет смеркаться, и… В общем, засиделась я, - поставив Мишку, который уже и не делал вид спящего, а снова накручивал рыжую прядку на палец, на пол, она, старательно укутавшись в плед, вышла из комнаты, намереваясь переодеться. А я почувствовал себя виноватым, не стоило мне лезть с вопросами. И чтобы хоть как-то загладить свою вину, крикнул через дверь, что мы отвезем ее домой, и быстро принялся переодевать сына. А чтобы девушка опять не сбежала, попросил ее посидеть с ребенком, когда она вышла из спальни, а сам пошел надевать свитер потеплее.

У самой двери Маша начала отказываться от проводов ее до дома, но мы с Мишкой настояли, и отказы принимать не собирались, девушка не смогла устоять под нашим напором, и мы вместе вышли из подъезда.

Всю дорогу мы ехали молча, только сын, сидя в детском кресле, что-то щебетал, глядя в окно, где постепенно загорались огни вечернего города.

Я видел, что Маша была расстроена, и чувствовал себя ужасно от того, что напомнил ей о чем-то, что она упорно не хотела рассказывать. Я не знал истинной причины тех ееслез, но я не хотел сделать хуже, а наоборот, может быть, надеялся чем-то помочь. Но девушка оставалась грустной и скрытной. Мне не хотелось расставаться с ней на такой печальной ноте, поэтому, уже остановившись у ее подъезда, я повернулся к Маше и предложил то, о чем думал уже длительное время: