Книга В любовь не играют, страница 86 – Ирина Давыдова

— Вань, я тебя прошу, только один раз!

— Одну не пущу!

— Мне просто нужно понять для себя.

— Мама Ласточка, ты хочешь, чтобы папа с ума сошел?

Я пораженно вздохнула, понимая, что мужчин мне не переубедить, и лишь согласно кивнула в сторону предмета нашего спора, за что получила довольную улыбку.

— Так-то лучше. Еще и беременная!

— О, Бог мой!

Неделю назад я сообщила о ребеночке, так Ваня теперь мне проходу не дает, вечно следит, чтобы я не поднимала ничего тяжелого, не ела запрещенных врачом продуктов, и просто не волновалась. Я, конечно, до безумия уже люблю нашу кроху, но и безмерная опека иногда надоедает. Хотя грех жаловаться, когда о тебе заботится такой мужчина, как Иван Вишневский.

Сегодня, проснувшись утром, я решила, что хочу проехаться на байке и понять, нужно ли мне это, вызывает ли во мне скорость такой же экстрим, как и раньше, или все закончилось там же, в прошлой жизни. И вот сейчас, уговорив любимого, и то под его чутким руководством, мы садились на мотоцикл. Я крепко прижалась грудью к его спине, обвивая руками мужскую талию и чувствуя некую дрожь в своем теле. На голове уже красовался шлем, а любимый как раз надевал свой, повернувшись ко мне на миг, и ободряюще улыбнулся. После услышала, как он завел железного коня, и почувствовала сильную ладонь на своем запястье, и байк осторожно тронулся с места, постепенно набирая скорость. По мере поднятия стрелки на спидометре, так же поднимался и мой страх, а я все больше и больше сжималась, а мой страх был в первую очередь за кроху в моем животе, и я начала стучать Ване по спине и требовать остановиться.

Почувствовала, что мы остановились, когда Иван попытался разжать мои руки на себе и, сделав это с третьей попытки, резко повернулся ко мне и сжал в своих крепких и надежных объятиях. А я почувствовала горячие слезы, катившиеся по моим щекам, и тихий шепот любимого:

— Ласточка, родная моя, не переживай, слышишь, малышка, все хорошо. Я же рядом, и ничего не случилось, тише, тише.

— Это же, я же, у меня же, – начала хриплым голосом я, не имея сил продолжить.

— Мы ехали 60 км/ч.

— Но у меня ребеночек, я не могу так рисковать, слышишь? Во мне жизнь новая. Жизнь! – продолжала я плакать.

— Я счастлив, что гонки больше – не твое, – успокаивающе говорил Ванечка, гладя меня по волосам.

— Теперь я хочу посвятить себя только вам, своей семье. Тебе и детям.

— Люблю тебя, Ласточка, – почувствовала нежные губы на своих и утонула в ласке любимого мужчины.

Домой мы добрались едва ли не пешком, благо, отъехали не далеко, иначе я не смогла бы добраться на мотоцикле. Нет, байк – это не мое! Уже не мое! Как же я так раньше обожала гонки, а сейчас вид этого куска железа вызывает во мне страх. И я действительно для себя решила – муж и дети – все, что мне нужно. Теперь только семья будет приносить мне адреналин и эмоции.

— Любимая, – позвал меня Ваня, когда я снимала шлем, будучи в гараже.

— Да? – обернулась к нему и задохнулась от близости, ну что же такое, вроде, не впервые, а вызывает такие невероятные чувства, что впору сойти с ума. Он несколько секунд молчал, но все же решился сказать то, что, по всей видимости, его тревожит.

— Помнишь золотой байк? – я кивнула, а он продолжил. – Он находится в закрытом боксе, под хорошей охраной.