Книга Нарисуй мое счастье, страница 18 – Ирина Давыдова

Прошлепав в своем пижамном костюмчике, который состоял из шортиков и маечки, в душ, Ева включила воду, чтоб спустить холодные струи. Тем временем почистила зубы и заколола волосы заколкой, так как не собиралась мыть голову. После душа она пошла делать себе кофе, предварительно накинув халат, и как всегда, заглянула к Маришке. Девочка спала на правом боку, подложив ладошку под щеку, и так нежно сопела, что у Евы на душе стало тепло и безумно приятно. Она улыбнулась, глядя на ребенка, и тихонько прикрыла дверь.

На кухне царила тишина и легкий беспорядок. Естественно, ночью никто не убирал, и Еве пришлось делать это сейчас. Она успела сварить себе хороший кофе и приготовить дочке манную кашу, которую та на удивление безумно любила. Обычно детки, да и зачастую взрослые, терпеть не могли манку, а Марина готова была ее кушать хоть целый день. Высыпав мелко нарезанный запеченный банан в манку, это тоже слабость малышки, Ева успела только размешать, как в дверь позвонили. Кто бы мог быть с утра пораньше? — подумала девушка, и чтобы узнать ответ на свой вопрос, пошла открывать дверь.

— Доброе утро. Вы Ева Лонгман? — поинтересовался парень, стоявший на площадке в подъезде.

— Я. А Вы, простите, кто? — задала интересующий ее вопрос.

— Тогда распишитесь здесь, — парень протянул журнал, — я курьер, и это Вам, — он указал на коробку, которую держал в другой руке. Ева подписала, где нужно, и, забрав посылку, поблагодарила парня и закрыла дверь.

— Мамочка, а что там? — неожиданно громко произнесла малышка, и Ева чуть не подпрыгнула.

— Боже, милая, ты меня напугала, — Ева присела, чтобы поцеловать дочь, — доброе утро. Ты уже зубки почистила?

— Конечно, как всегда. Так, что там? — не унималась Марина.

— Я не знаю. Давай вместе посмотрим, — на этих словах, Ева начала аккуратно развязывать бант, на золотисто белой коробке. Смотрелось снаружи все очень дорого, но что же внутри.

— Ух ты, — с восторгом ахнула девочка.

— Боже мой, какая красота, — вторила ребенку девушка.

Перед их глазами возникли замечательные, изысканные сиреневые тюльпаны. Они так нежно лежали в коробке на специализированной бумаге, чтобы не завяли, что у девушки на глаза навернулись слезы. Как давно ей не дарили цветы. Интересно, кто бы это мог быть? Она очень надеялась, что не Кирилл.

— Мамочка, смотли, там записка, — показала ручкой Маришка, и Ева взяла пальцами открытку.

«Из всех роз, я заметил только тюльпан. Розы колючие с шипами. А тюльпан- нежный»

Прочитав эти слова, у Евы покатилась слеза, и Маришка, заметив это, прошептала:

— Мамочка, не плачь, я рядом, — кроха большим пальчиков вытерла скатившуюся слезу на щеке мамы.

— Это я от счастья, любимая, — улыбнулась она и крепко обняла дочурку, — так бегом завтракать. Тебя уже ждет любимая каша с бананом, — девушка начала щекотать малышку, от чего та заливисто захохотала.

Через полчаса в доме ни осталось ни одной спящей души. Конечно, как только Марина узнала, что у них в гостях Рич, то, не раздумывая ни секунды, сиганула в комнату к девушке и начала очень громко ее будить. Ну что поделаешь, ребенок любил подруг своей мамы.

В половине девятого все направились по своим делам. Вера повезла Маришку в садик, а Ева с Рич поехали в галерею. Девушка показала все изменения, произошедшие на работе за те полгода, когда Рич не было здесь. Потом она уладила кое-какие дела, касающиеся покупки новых картин, и они с подругой присели выпить горячего чая.