Книга Ты будешь моей, страница 164 – Ирина Давыдова

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Резко ударил кулаком по калитке, стуком поднимая лай собак.

Зажмурился, и нажал на ручку. Калитка поддалась, открывая вид на двор. Все так же, как и три года назад. Только детские игрушки по двору разбросаны, да песочница оборудована иначе.

Сын… как сильно я перед тобой виноват.

Сделав глубокий вдох, выдохнул и решительным шагом направился в дом. Ужасно хотел видеть Гордея. Все эти годы скучал по нему, дурел от того, что не могу обнять своего малыша. Ему шесть, и он должно быть здорово изменился. По видеосвязи созваниваться у меня не было возможности, а по телефону… я говорил с ним, причем часто, но увы, сын так и не заговорил. Он все эти годы молчит. А виноват в этом… Гриньковский. За что и поплатится.

Дяде повезло, что он гнида сдох уже. Иначе я бы и его с удовольствием привязал к машине и прокатил по пустырю. Уверен, ему бы понравилось. Но придется одному Витьку за всех отдуваться. Он ответ и за моего сына, и за Юльку, и за Викторию. Ведь именно от стресса теща сидит в инвалидной коляске. И это я не оставлю без внимания.

Открыл дверь и застыл. Напротив, как раз в конце прихожей стоял Гордей. Он смотрел на меня ошарашенным взглядом и кажется даже не дышал.

Я отбросил сумку, и медленно пошел к нему. Боялся, что спугну, боялся, что не смогу обнять сына. Боялся обидеть его чем-то. Я понятия не имел, как он отреагирует на мое присутствие, и какой он вообще стал. Знать со слов сестры, и видеть лично — все же разные вещи.

Остановился около Гордея, и неотрывно смотря в его карие глаза, опустился на колени.

— Здравствуй, Гордей.

Чего я не ожидал, так это объятий. Поверить не мог, что сын сам бросился ко мне, буквально прилип, обнимая за шею. Я обхватил его тело руками и носом уткнулся в макушку. Моя кровь. Мой мальчик. Мой сын. Частичка моей Юльки.

Я не знаю сколько мы так простояли в обнимку, чувствовал, что по щеке катилась слеза, и радовался, что мой ребенок со мной. Теперь я всегда буду рядом с ним. По-другому больше не могу. Я ему теперь и за отца, и за мать. Я воспитаю из Гордея настоящего мужчину, настоящего человека, которым бы гордилась мама. А Юлька будет гордиться им, я уверен. Она все видит с неба.

— Захар? Захар, ты вернулся!

К нам подлетела Мари, и рухнув рядом крепко нас обняла.

— Привет, систер. Вернулся я.

— Захар, скажи правду, ты не сбежал?

— Нет, — я рассмеялся, и подхватив Гордея на руки, поднялся на ноги. Свободной рукой помог подняться сестре, — не сбежал. Похлопотали, да и за хорошее поведение срок сократили.

Поцеловал сына, неотрывно рассматривая его. Не мог налюбоваться. Такой взрослый стал, красивый наш мальчик. Я сделаю все, чтобы он вырос хорошим человеком, и главное, чтобы был счастлив!

— Захар, как же я рада.

— Я тоже, Мари, я тоже очень рад.

— Гордейка, а ты рад? Малыш?

Но Гордей в ответ ничего не сказал, только снова обнял меня крепко, выражая свои чувства.

— Сынок, я теперь всегда буду рядом. Я же обещал, помнишь? Сейчас одно дело завершу, и мы уедем. Хочешь?

Малыш кивнул, а я улыбнулся ему в ответ.

— Уедем с тобой подальше, к морю. Да? Хочешь жить там, где море?

Он пожал плечами и снова обнял меня.

— Гордеюшке все равно где, главное, чтобы ты был рядом, — произнесла Мари, а я правой рукой прижал ее к себе.