Книга Девушка, которой он не знал, страница 76 – Тая Стрельцова

Казалось, что мать не может наобниматься с дочерью. Ее можно было понять. После всего того ужаса Дмитрий и сам не мог от Екатерины и на шаг отойти, а с родителями же девушка даже говорить не захотела. Вот мать теперь наверстывает, пока есть возможность.

Сама же Катя, хоть и обнимала маму, но выглядела растерянной и будто сдерживала себя. Пыталась овладеть эмоциями, перестать плакать. Почему не давала полностью волю чувствам? Что старалась удержать в себе?

— Ой! — спохватилась Инна Владимировна, бросившись в сумочку за мобильным, который как раз заиграл. — Да! — ответила и застыла, слушая собеседника. — Правда? Спасибо! Спасибо! Да, я буду! Спасибо! — расплакалась снова и отключила звонок. — Операция прошла успешно. После обеда, возможно, пустят меня к папе, — сообщила дочери и Дмитрию, который уже подошел ближе.

Девушка как обмякла вся, выдохнула и села на скамейку, опустив голову.

— Все хорошо, доченька, — начала утешать мать, поглаживая ее по спине, и сама понемногу успокаиваясь.

— Поскольку у нас еще много времени, предлагаю пойти выпить кофе, прийти в себя и поговорить, — предложил Дмитрий.

И с ним никто не спорил. Пошли в летнее кафе неподалеку. Заняли уютный столик в уголке. Дима и здесь дал возможность матери и дочери побыть наедине. То ли просто повод придумал, то ли действительно надо было сделать несколько звонков... Дел все же было немало.

Правда, разговор не очень клеился. Долго молчали обе, устремив взгляды в свои чашки с кофе. Такое ощущение, что начать говорить для каждой — все равно что на тонкий лед ступить. И все же Катя решилась.

— Почему ты мне сразу не сообщила? Почему только сегодня Диме позвонила? — не глядя на мать, спросила.

Та вздохнула тяжело.

— Отец звонил Диме на следующий день после... — сказала, так и не глядя на дочь. — Я тоже звонила. Мы просто хотели узнать, как ты. Попросить прощения хотели. Но мы понимали, что ты не готова с нами говорить. Папа сказал, что мы должны принять это, не давить на тебя, не пытаться связаться. А ты, если когда-то почувствуешь, что готова и хочешь нас услышать и увидеть, сама позвонишь. Я поняла, что он прав, сказала себе, что надо смириться. Правда, когда отец попал в больницу, хотела сообщить, но он запретил. Сказал, что мы должны оставить тебя в покое, не мешать стать счастливой. А потом добавил, — всхлипнула, — если случится что-то, я должна тебе передать при случае, что папа любит тебя, — расплакалась и спрятала лицо в ладонях.

В душе огнем запекло! И у самой слезы потекли из глаз. Аж губы дрожали от боли и обиды.

— Как не вовремя вы решили дать мне свободу выбора, — пропустила сквозь зубы Катя.

— Я знаю, что причинила тебе много страданий, уже поняла, — закивала мать, — и мне очень жаль, что это понимание пришло через такие события. Даже подумать страшно, что могло бы произойти, если бы не Дима...

Мать подошла очень близко к тому, что волновало Екатерину. Грушин. А именно отношение родителей к нему и его поступку. Вот что мать скажет теперь? Она же так болела все время за этого подонка! И сейчас будет оправдывать? Будет жалеть?

— Ты с родителями Грушина общалась после всего этого?

— Они с нами общались, — скривилась женщина. — Его мать приходила. Хотела уговорить, чтобы мы за него вступились, потому что он от любви голову потерял. Паскуда! Еще совести хватило такое сказать! Видно вон, кто любит! — кивнула в сторону Дмитрия, который все еще говорил по телефону, немного отойдя.