Книга Иголочка от елочки, страница 21 – Ирина Давыдова

— Эм, ты о чем? — сделала вид, что не понимаю его, и снова опустила взгляд, осторожно убирая шары.

— Волшебство ведь в мелочах. Да хотя бы то, что ты повстречала Тимофея.

— А, да! Ты прав, волшебство. Иначе бы я замерзла и не дошла домой без его тепла.

— Обязательно бы дошла, — произнес мужчина, и мы резко развернулась на шум.

— Ох! — воскликнула я, и бросилась поднимать разбитый шар, который Тимофей словно ощутив, что мы говорим о нем, смахнул лапой на пол. — Господи! Тимка, ну что же ты наделал!

Я испугалась, что Сева разгневается и заставит заплатить за ущерб, и конечно я не была жадной, просто сейчас у меня не имелось лишних денег, только на еду во время новогодних каникул, а зарплату обещали дать только после праздников. Рухнув на колени, я принялась собирать осколки, а к глазам подступили слезы. Тимка-Тимка, что же ты наделал, нам же прожить еще неделю как-то нужно. Я не успела опомниться, как меня резко подняли и прижали к твердому телу, только вдох сделала, и взглядом замерла на красивых губах. Что это было? Его глаза словно часики, бегают туда-сюда, туда-сюда, а в глубине маячил страх. Он пытался что-то разглядеть в моих глазах, а я только сморгнула непрошеную слезу. Вот нужно было при нем расплакаться? Что же ты Тимофеюшка, так подставил меня под удар, я же не знаю, что из себя представляет этот человек. Вдруг он надумает поиграть на моих чувствах.

— Ты чего, Снегурочка? — большой палец прошелся по моей щеке, стирая след от слезинки, отчего я вздрогнула и инстинктивно прижалась к Севе еще ближе.

— Она же очень дорогая, а зарплата у меня только после седьмого числа, — расстроенно ответила я, уже за раннее зная, что праздник испорчен.

— Не придумывай себе глупостей. Разбилась — значит на счастье. Ты чего сразу плачешь?

— Потому что мне нужно заплатить за нее.

— Ох малышка, даже не неси этой ерунды, неужели ты думаешь, я возьму с тебя деньги? — он смотрел на меня так внимательно и так горячо, что я поняла, ноги стали подкашиваться от близости великолепного мужчины.

— А почему, нет?

— Помнишь, что я тебе сегодня сказал? — я отрицательно покачала головой, не совсем понимая, что он имеет в виду. — Мы с тобой почти родственники.

— Ты о чем? — удивленно распахнув глаза, переспросила я, и ощутила его руку на затылке.

— Вот так может лучше смогу объяснить, — и склонившись, он бережно прижался к моим губам.

— Ох, — выдохнула я, совершенно позабыв, когда же целовалась в последний раз.

Сева не напирал, он давал возможность мне самой выбрать, остаться в его сильных руках и наслаждаться теплыми губами, или оттолкнуть, крикнуть, чтобы убирался из квартиры и больше никогда не появлялся. Но я решила, что выгнать его было бы не правильным, пусть даже он и Горыныч, но точно не змей. И я позволила себе расслабиться, тонкими пальцами коснулась его слегка щетинистых щек, на секунду оторвалась от губ, заглядывая в безумные глаза оттенка хвойного дерева, и поняла, что просто начинаю тонуть в них. А тонула я от желания снова насладиться прикосновениями и ласками этого необычного, практически незнакомого и в принципе непонятно откуда взявшегося мужчины. И пусть я завтра об этом пожалею, но ведь невинный поцелуй не считается грехом, и я забуду его? Так ведь? Но что-то мне подсказывало, что уже я не смогу его забыть, а потому, пальчиками сжав щеки чуть сильнее, тем самым давай понять, чтобы склонил голову, я сама подарила ему поцелуй. Сначала нежно коснулась губ, в простом, невесомом поцелуе, а когда ощутила, как его рука прошлась вдоль позвоночника вниз, я своими губами открыла его, язычком прошлась по верхней, и тут же была схвачена в плен. В плен его рта. Сева больше не позволил тянуть, и наши языки принялись изучать друг друга, увлекаясь в дикий танец страсти. Мы целовались так, словно это был последний поцелуй в жизни, он сжимал меня своими руками настолько сильно, и в то же время бережно, словно я была кем-то самым драгоценным во всем мире. И да, именно такой я себя ощущала, потому что от мужчины не веяло ни каплей грубости или злость, лишь сила и глубочайшая нежность ко мне. Эти два чувства показались мне такими необычными и несовместимыми, отчего я мгновенно вспыхнула, ощущая, как внизу живота стянул тугой узел, а по телу побежали мурашки удовольствия.