Книга Проданная страсть. Эротические рассказы о сделках и желаниях, страница 54 – Лиза Мирель, Алекс Холод

Костян снова повис надо мной, уже собираясь сунуть член мне в рот, но худой резко остановил его:

— Костян, если ты будешь так трахать её в рот, то лица точно не будет видно из-за твоей спины. Давай лучше двойное проникновение.

У меня всё внутри сжалось. Я чуть не сошла с ума: какое ещё двойное проникновение? У меня никогда такого не было, а тут ещё и в грязной заброшке, с двумя чужими мужиками, которые украли мою дочь. Но я не могла вякнуть ни слова – всё, что оставалось, это подчиниться.

Я едва успела опомниться, как Костян лег на спину, подтянул меня за бедра, и я оказалась спиной на его груди, чувствуя, как его ладони скользят по моим бокам и ребрам. Холодное, влажное тело Костяна вдавливалось в мою спину, пах пропитан резким запахом пота и спермы. Худой наклонился надо мной, держа телефон в руке – объектив буквально в нескольких сантиметрах от моего лица. Я почти не видела его – глаза были затуманены слезами и пылью.

— Расслабься, — бросил Костян, одной рукой раздвигая мне ягодицы.

Я почувствовала, как его пальцы грубо начали находить анус, растирая его головкой члена, смазанной собственной смазкой. Было больно и противно, мышцы спазматически сжимались, но я знала – сопротивляться бесполезно. Я ощущала, как головка его члена с трудом входит в анус, заставляя меня выгнуться дугой, инстинктивно пытаясь уйти от боли.

Почти одновременно сверху прижался худой. Его член был уже влажный от моих выделений – он без промедления вошёл во влагалище, с хрустящим, почти влажным звуком.

Оба члена вошли почти одновременно: один заполнял влагалище, другой анус, и промежность растягивалась до предела. Я зажмурилась, ощущая, как ткани буквально вытесняют воздух, как каждый их толчок в разные полости даёт совершенно разные ощущения – смесь боли, внутренней дрожи, не дающей ни на секунду забыться. Худой держал мои бёдра, направляя свой член глубоко внутрь, каждый толчок отзывался звуком влажных хлопков по моему лобку и ягодицам.

Костян подо мной двигался более размеренно, но каждый раз, когда его член уходил глубже в анус, я невольно сжимала мышцы и чуть поднималась, облегчая себе боль и давая ему возможность продвинуться дальше.

Худой снимал крупным планом моё лицо – я видела в отражении экрана свои полузакрытые глаза, полуоткрытый рот, красные щёки, иногда – капли пота и слёз, которые стекали по вискам. Он говорил грязные фразы, требуя, чтобы я смотрела прямо в объектив, иногда хватал за подбородок, принуждая открыть рот или показать язык.

Мои соски напряглись от холода и грубого обращения. Худой время от времени наклонялся ко мне, облизывая щёку, сжимая грудь, при этом камера неотрывно ловила каждую гримасу боли и отчуждённости. Я не могла закрыть лицо руками – их просто развели в стороны.

Я чувствовала, как оба члена движутся в разном ритме: один – быстрые, почти яростные толчки, второй – глубокие, тяжёлые, раздвигающие меня изнутри. В какой-то момент я поймала себя на том, что уже почти не различаю боль и возбуждение – тело отзывается на стимуляцию, мышцы влагалища непроизвольно сжимаются на члене худого, анус пульсирует вокруг пениса Костяна, промежность становится влажной и чувствительной. Звуки влажных толчков, их стоны, мои сдавленные вздохи и всхлипы наполнили заброшку.