Книга Бесит в тебе, страница 13 – Ана Сакру

— Нет, дело не в "страшная" а…потому что… бл… — и тут он впервые за этот разговор мнется, стараясь подобрать мне определение. Черные сверкающие глаза впиваются в мое лицо гарпунами словно сканируют, — Ну что ты сама не знаешь, Лиз, что фриковатая?!

Что? У меня от шока и обиды отвисает челюсть. Ну спасибо, уж подобрал слово так подобрал!

— Это не плохо, нет, — а Чижов только еще хуже делает, продолжая нести все эти оскорбительные помои, — Просто Линчук и ты…. Он не может тобой заинтересоваться. Это какая-то херня. Может, я не гений социологии, но в реальном социуме понимаю уж точно побольше тебя, Лизка. Он же показушник, помешанный на статусе и деньгах. Для него все, у кого предки не долларовые миллионеры хотя бы, вообще второй сорт. Он со мной то общается только из-за того, что мы играем в одной команде, и я как игрок покруче, чем он. А так бы… Я для него тоже потенциально его дворецкий. А такие как ты и вообще…даже сортировке не подлежат. Ты ведь не просто монашка. Ты — бедная, не статусная монашка из какой-то глухой деревни. Короче на грани фрика или городской сумасшедшей. Все бы над ним ржали, а Линчук бы никогда такого не допустил — он себя слишком любит. Не удивлюсь, если надрачивает на себя в зеркало по утрам… Кхм…Прости… — сбивается Чижов, видя, как я мгновенно ярко вспыхиваю от его последнего замечания. Слегка нахмурившись, продолжает, — Вот он сейчас сделал вид, что типа за помощь в учебе конфеты принес, как только меня спалил. Если бы ты ему реально нравилась, он бы это не скрывал, ведь так?

— Так он может и скрывает, потому что будут издеваться над ним, — не выдерживаю я, прерывая Ванькин монолог. В горле ком уже размером с кулак стоит, говорить выходит сдавленно, с надрывом, — Такие как ты в первую очередь! Что, скажешь, не стал бы его доставать, узнав про меня? Высмеивать?! Ты же это любишь!

— Да, стал бы. Стал бы! А почему нет? — запальчиво повышает голос Ваня, подаваясь в мою сторону, — Но, если бы я оказался на его месте, я бы просто набил любому "шутнику" морду, чтобы в следующий раз хорошенько подумал, что молоть, а по большому счету мне бы было вообще плевать, кто там что говорит.

— Не все такие как ты. Не всем плевать, — обхватываю горло дрожащей рукой, не зная, как от спазма избавиться. Нос щиплет подступающими слезами.

— Да, не все. Вот Линчуку не плевать, и именно поэтому ты ему точно не можешь нравиться! Я хз, чего он к тебе прицепился, но… Хотя… Не хочешь — не слушай меня, — отмахивается, — Мне на самом деле по фигу, твоя жизнь. Но когда ты в итоге влипнешь из-за Линя в какую-нибудь дерьмовую историю, я с удовольствием первым скажу "я же говорил", — пожимает плечами Ваня и, крутанувшись на стуле, отворачивается к компу, показывая, что разговор окончен.

Смотрю на его широкую спину, коротко стриженный затылок, копну тугих черных кудрей на макушке, и картинка плывет перед глазами. Вдохнуть не могу, потому что понимаю, что тихо не выйдет — всхлипну. На губах солоно. Через несколько секунд все-таки делаю судорожный вдох, и выходит шумно, как я и боялась.

Чижов моментально поворачивает голову.

— Эй, ты чего? Ты там плачешь что ли? — испуганно. Вскакивает со стула и в один шаг оказывается рядом. Плюхается рядом на диван и обнимает меня левой рукой за плечи, впечатывая в свой бок. Ручища у него горячая и тяжелая, как раскаленным ломом придавил, — Блин, Шуйская, не надо. Зачем ты меня слушаешь вообще?! Я же придурок, не знаешь что ли?! У кого хочешь спроси! — тараторит хрипло и виновато.