Книга Бесит в тебе, страница 44 – Ана Сакру

— Офигеть какой красавчик! — верещит шепотом Тоня, вызывая во мне волну неконтролируемого раздражения — нечего на Чижова западать, — У нас на ветеринарном таких нет, — скорбно вздыхает, — Ты чего не говорила, что у тебя такой друг?! Божечки, какой высоченный, а глаза, а кудряшки…

— Он мне не друг, — отрезаю, начиная рыться в пакетах и доставать одежду, — Просто знакомый.

— Ну да, и ты голая в квартире у просто знакомого?! — насмешливо фыркает Тонька.

— Тонь, это вообще не то и совсем не весело! — повышаю на нее голос и, не выдержав, судорожно всхлипываю.

Истерика накатывает снова и совершенно внезапно. Тонька, мигом перестав улыбаться, кидается меня обнимать. Кое-как, вперемешку с напавшей икотой, рассказываю ей, что произошло, пока она баюкает меня словно ребенка и гладит по волосам.

Только Тоне я могу сейчас все поведать, зная, что ей хватит мудрости вслух меня не осуждать. Она не говорит как Ваня, что я не виновата, и мне от этого легче. Тоня смотрит на вещи так же, как я. Не отрицает вины, но безмолвно напоминает мне, что все достойны любви и прощения.

Переодевшись и вдоволь наплакавшись, выходим с Тонькой в коридор. Из кухни мгновенно показывается Ваня.

— Я вас отвезу, — заявляет безапелляционно, — Переоденусь тоже только. Подождите минуту.

— Ой, спасибо, — расплывается в кокетливой улыбке Тоня.

— Вань, да не надо, — смущенно бормочу я, избегая смотреть Чижову в глаза.

Щеки вновь вспыхивают, а губы печет, стоит ему подойти ближе.

— Надо, — тихо и твердо заявляет Иван, дотрагиваясь до моего плеча.

Вроде бы просто для того, чтобы отодвинуть меня и зайти в спальню, но руку убирает не сразу. Задерживает. Пальцы несильно вдавливаются в кожу. Вскидываю на Ваню глаза. Он смотрит в упор. Кадык проезжается по крепкой шее, когда сглатывает.

— Извини, — бесшумно произносит, а тлеющий взгляд выразительно соскальзывает на мои губы.

Молчу, парализованная ощущением его горячей руки на моем плече. Сердце танцует джигу.

Ваня, не дождавшись ответа, хмурится и отстраняется.

Жадно вдыхаю, когда убирает руку. Оказывается, я не дышала совсем. Пульс так и частит.

— Вань! — окликаю его в самой двери спальни.

— Да? — оборачивается.

— Все в порядке. Давай не вспоминать об этом больше.

У Вани уголок губ дергается то ли в улыбке, то ли в оскале.

— Уверена? — со значением уточняет.

— Да.

Ох, не знаю, насколько я на самом деле уверена, но это единственно возможный вариант — сделать вид, что между нами ничего не произошло.

На подготовку к ГОСам я безбожно опаздываю. Когда просовываю нос за дверь огромной аудитории, в которую уже набилось четыре группы, Павел Павлович делает такое лицо, будто мечтает меня испепелить.

— Извините, можно? — расплываюсь в извиняющейся улыбке.

— Чижов, если уж опаздываете, то можно хотя бы залетать, не чирикая, — ворчит Бессонов, кивая в сторону рядов парт в форме амфитеатра.

Аудитория взрывается хохотом. Отвешиваю присутвующим шутовской поклон.

— Тишина, — хрипло рявкает Пал Палыч, награждая меня еще одним убийственным взором, которым потом обводит все ряды.

Студенты замолкают мгновенно, ведь надо быть полным идиотом, чтобы нарываться на гнев декана перед ГОСами. Ну а я… А я и так у Бессонова на кафедре повинность отбываю, так что могу себе позволить немного и пошалить.