Книга Бесит в тебе, страница 60 – Ана Сакру

Все, не могу больше! Позора до конца жизни хватит! У Вани и так от услышанного будто даже кудряшки туже завились. И в глазах огонь тлеет, нехороший такой огонь.

— Нина Степановна, мы пожалуй пойдем, — кладу черпак и рывком стаскиваю с себя передник, — Все равно уже почти поели все. Вань, ты же есть не хочешь?

Чижов отрицательно мотает курчавой головой, смотря на меня исподлобья.

— Вот и хорошо! Со мной идёшь? — выхожу из-за прилавка, игнорируя бухтящую себе под нос Нину Степановну.

— Пойдем, — дергает уголком губ Ваня, обозначая тень кривой улыбки.

* * *

Кажется, первый нормальный вдох делаю только выйдя на улицу. Морозный воздух приятно обжигает разгоряченные легкие. Темнеет уже, небо чугунное, плотное. И вокруг кружит в безветрии пушистый крупный снег.

Он падает на лицо, мочит платок, а я не чувствую совсем — так мне жарко от того, что Ванька бредет рядом. Через пару шагов Чижов тормозит и молча надевает мне поверх тонкого белого платка свою вязаную шапку, которую до этого спрятал в кармане. А у самого уже все кудри припорошенные.

— Вань, да не надо, лучше себе, — мямлю смущенно, когда останавливается напротив и натягивает мне шапку поплотнее на уши.

Игнорируя мои вялые возражения, Ваня спрашивает совсем о другом.

— Что правда жениха просила? — серьезно и тихо. Взгляд при этом пытливый такой.

Свои глаза опускаю и иду вперед. Ваня за мной, совсем рядом. Шум дороги все слышнее, но пока еще, в скверике при подворье, тихо и, кажется, можно услышать, как падает снег.

— Ну а как еще, Вань? Конечно, просила… — помедлив, все-таки отвечаю, — Отец замуж выдать хочет. Говорит, взрослая уже, семья, дети нужны… Да я и сама знаю. Так что, как не приеду погостить на каникулах, так все сватает меня. И, если соглашусь, это же там оставаться, а я не хочу. Мне нравится в Москве. Сейчас я учусь пока, меня не сильно донимают. Но как закончу… — замолкаю, хмурясь.

Сама не верю, что рассказываю это все Чижову. И немного страшно от того, как отреагирует. Вдруг засмеет? Фриковатая с ее дремучими порядками…

Ваня молчит, и с каждой следующей секундой тишины между нами я все больше жалею, что открылась. Выходим за ворота подворья. Оборачиваюсь по привычке и три раза крещусь перед образом над воротами, а затем кланяюсь. Ваня наблюдает, чуть склонив голову набок. И вдруг спрашивает.

— А вы так же пальцы собираете? Я слышал, что старообрядцы по-другому…

— Мы не совсем старообрядцы, но да, Вань, по-другому, — улыбаюсь ему.

Молча протягивает свою ладонью. Смущенно закусив губу, собираю ему пальцы в горсть правильно. Каждое прикосновение как микроожог. Ох, Божечки…Потом Ваня повторяет поклон за мной и идем вдоль дороги по аллейке вдоль дороги дальше.

— Я думала, ты не веришь, — замечаю.

— Все равно ведь крещеный, в детстве, — пожимает плечами.

Идем совсем рядышком. Еще и снег так сыпет, что тропинка все уже и уже, словно специально, чтобы тесно было вдвоем.

— Так вот сейчас же диплом, и ты заканчиваешь! — словно спохватывается Чижов, повернув ко мне голову и впиваясь обеспокоенным взглядом, — И что делать?!

— Пока ничего, я же в аспирантуру поступаю, Бессонов мне точно бюджетное место даст, он уже обещал, — расплываюсь в счастливой улыбке от его пышущей живым участием реакции. Мне приятно так, что в груди все знойно зудит, — Вот только тяте еще не говорила, — признаюсь, — Знаю, что расстроится. Летом приеду с дипломом и тогда уж скажу…