Книга Бесит в тебе, страница 7 – Ана Сакру

Признаться, я и сама этого боюсь иногда. Нравится мне город. Нравится! Он как мир. Огромный такой, разный.

Нравится, что людей много вокруг, что жизнь пульсирует и гудит, что парки красивые, набережные широкие, что в театры и на выставки можно хоть каждый день ходить!

Тем более, что мне часто от профкома и от воскресной школы, где я с приходскими детишками по выходным занимаюсь, все достается с большой скидкой или вообще бесплатно.

Нравится, что я могу тут быть, устоям не изменяя. Здесь вообще любой можно быть — всем все равно. Хочешь Богу поклоняйся, хочешь бесу. И людей так много, что легко найти тех, кто тебе по душе.

Место своё найти в безграничном мире, не сидя в общине нашей как в клетке. Тятеньке я такого, про клетку, конечно никогда не скажу. Я по секрету только Снежане, матушке моей второй, признавалась.

Она потому и выбила мне разрешение учиться. И я прилежно учусь, чтобы у отца не было повода противиться. Вот в аспирантуру собираюсь, а там может и совсем на кафедру возьмут…

Пугает только, что тятя все чаще вопрос о семье поднимает, о детях. В прошлый раз как дома была, так чуть за Кольку Белякова силком не сосватал меня. Еле отвертелась.

Не хочу за него! Сама найти хочу…

Здесь приход большой, много парней хороших, может и встречу сама по душе кого, пока время есть. И останусь тут. Как когда-то Домна Маркеловна, которая родом тоже из нашей общины.

Сумки тяжелые, ручки ладони режут. Свернув во двор и почти дойдя уже до своего дома, ставлю их на лавку, чтобы передохнуть.

Длинно выдыхаю, расправляя онемевшую спину. Взгляд рассеянно скользит по длинному, узкому двору. И замирает на знакомой спортивной машине, приветливо мигающей фарами.

Нервный жар, вспыхнув, обжигает щеки, пока наблюдаю, как Марк Линчук, один парень из моего университета, вылезает из машины и, небрежно щелкнув сигнализацией, идет ко мне.

Высокий, плечистый, в шмотках, о цене которых я даже страшусь задумываться, вызывающе красивый. Гад!

Мне плакать от бессилия хочется, глядя на него. Привязался как банный лист с начала года. И так сладко поет. Так сладко… Что я хоть и понимаю, что не может у меня быть с таким парнем общего ничего, но сердечко то… Оно ведь не железное…Испытание искушением мое!

— Привет, царевна, — подмигивает мне Марк, останавливаясь в каком-то несчастном метре и окутывая облаком своей туалетной воды.

Меня в шутку многие царевной зовут, потому что Шуйская. Но у него не в шутку выходит, а с двойным дном как-то. Смущает меня.

— Не приезжай ты сюда, я же просила, — хмурюсь, поглядывая на окна нашей квартиры.

Домна Маркеловна заметит, тятеньке скажет, и будет мне нагоняй!

Но Марку мои проблемы нипочем. Игнорирует, криво улыбнувшись.

— Помочь? — вместо этого кивает на сумки.

— В подъезд не пущу, — упрямо поджимаю губы.

— Сегодня может и не пустишь… — хмыкает нагло Линчук и легко подхватывает мои баулы своими длинными ручищами баскетболиста.

Марк несет мои огромные баулы с таким видом, будто их тяжесть мне приснилась, а я семеню рядом, пряча подбородок в широкий вязаный шарф.

Зачем Линчук опять приехал, уже и не спрашиваю. Он часто так… Караулит вечерами у подъезда, выучив мое расписание.

И вроде бы и смысла в этом нет никакого, ведь я не болтаю долго с ним, и тем более не сажусь в машину. А о приглашении домой, на которое Марк изначально рассчитывал, даже всерьез и говорить смешно. Домна Маркеловна либо Линчука сразу в церковь потащит венчаться со мной, либо меня на первом же поезде отправит к отцу.