Книга Слишком близко к тебе, страница 121 – Ана Сакру

К сожалению, у меня нет в этом уверенности. Я не понимаю, что сейчас между нами.

Она достала меня из бана, как и обещала, мы переписываемся каждый вечер, вернее я пишу ей в районе одиннадцати, а она коротко отвечает.

Но вот именно, что коротко.

И вежливо. И нейтрально.

Любые мои попытки раскрутить разговор на что-то более жаркое не то, что пресекаются, но остаются без ответа.

И мне кажется, что ей и не надо ничего уже. И надо ли было вообще?

Я просто сдыхаю от этих мыслей. Так хочу увидеть ее поскорей. И в тоже время мне страшно, что то, чего боюсь, окажется правдой. Сейчас хоть можно помечтать…

И ведь отвечает же…Присылает фото и рассказывает, как прошел день, спрашивает как дела у меня. Но как у друга. А я ей не друг и никогда им не буду. Я слишком ее хочу. Мне даже на расстоянии притворяться этим чертовым "другом" практически невозможно, потому что все мое существо требует гораздо большего.

Мой персональный двухнедельный круг ада, на котором тебя еще не кидают на раскаленную сковородку, но уже обмазывают маслом и посыпают специями. И ты, весь в поту, ждешь, пощадят все-таки или нет.

Неопределенность та еще сволочь, да…

Когда захожу в квартиру, звонит Гордей.

— Ты скоро там? – орет в трубку, пытаясь перекричать долбящие басы за заднем плане.

— Через полчаса, переоденусь и такси вывозу, – зажав телефон плечом, разуваюсь в прихожей, в которой пока нет ничего кроме плюшевого пуфа и огромного резного зеркала в полный рост, висящего тут наверно еще со времен возведения стен.

Квартира вообще практически без мебели. Не считая кухни от хозяев и кровати – единственной вещи, что я сам заказал. Остальное пусть Малинка выбирает, если конечно будет тут обустраиваться.

— Ок, давай, все уже тут, – говорит Шолох и прерывает вызов.

У нас сегодня последний официальный загул перед началом сезона. В четверг уже первая игра, так что эта пятница – крайний шанс до беспамятства напиться, не отхватив при этом знатных люлей от Бори, и этот шанс никто не намерен упустить. В том числе я.

Растекшись по дивану, я запрокидываю назад голову и выпускаю вверх струю кальянного дыма. Получается сделать пару неплохих колец, и мой расфокусированный взгляд лениво следит за тем, как они тают в мигающей черноте клуба, улетая к промышленным гофрированным трубам, оплетающим потолок.

Оглушающие децибелы проламывают грудную клетку, от алкоголя мир тошнотворно кружит, толпа танцующих отсюда, с балкона, воспринимается каким-то стананинским шабашем. Мне все кажется липким и грязным здесь – взгляды, разговоры, касания. А хочется, отчаянно хочется чистоты.

Это Малек меня отравила. Отравила и выкинула дальше как-то с этим жить.

— Передай, – Макс, один из моих приятелей, который уже выпустился в прошлом году, но это естественно никому не мешает тусить вместе, тянет руку к мундштуку.

Отдаю и снова откидываюсь на диване, прикрывая глаза.

— Караев, ты задолбал страдать, от вида твоей кислой мины даже градус пропадает, – толкает меня Колобов коленом, затягиваясь.

— Отвянь, – лениво огрызаюсь.

— Позвони ей сам, – предлагает, тоже сползая ниже по дивану и выпуская облако фруктового пара.

Выгибаю бровь, поворачивая к нему голову, без слов красноречиво сообщая "а еще что сделать?! ".

Макс фыркает и машет на меня рукой, мол, что с тебя дебила взять.