Книга Слишком близко к тебе, страница 129 – Ана Сакру

— Ладно, давай, – недовольно соглашаюсь.

Может Маля и права. В любом случае, я уже не состоянии связно думать. Вернусь к этому вопросу потом.

Когда я подъезжаю к аэропорту, на телефон приходит сообщение от Малины.

"Ты же приедешь?"

"Ты неадекватная садистка, но да, уже тут", – быстро набираю ответ, пока стою на въезде на парковку.

Вместо слов мне прилетает сумасшедший смайлик и сердечко.

Ответить мне на них совершенно нечего. Я правда не понимаю, зачем Малина просит встретить ее из Сочи вместе с отцом и Викторией, учитывая тот факт, что рассказывать о нас им Маля не разрешает.

И что я должен делать с такими исходными? Как себя вести?

Просто кивнуть своей девушке и сказать "привет"? По-товарищески пожать Мальку протянутую руку? Может еще “сестренкой” назвать?! Ну а че…!

Это какой-то бред.

Я злюсь, вообще не представляя себя в этой ситуации. Но Малина настояла, свивая из меня веревки фразами типа "Эмиль, я так соскучилась, ну пожалуйста" и еще парочкой интимных туманных обещаний, которые у нее так шикарно получаются.

Ну как тут отказать…

Бросив на парковке тачку, спешу в зал для встречающих. Малинкин самолет уже приземлился – по времени я подъехал впритык.

Я сделал это специально, чтобы сократить свое общение с Викторией до возможного минимума.

Да, я смирился с новой женой отца – пусть они будут счастливы. Я не желаю зла ни ей, ни уж тем более ее уже заметному беременному животу, но…

Но что я могу с собой поделать, если как человек она мне неприятна.

И, если честно, то, что она мать Малины, только усугубляет ситуацию. Потому что я не могу простить ей не только слезы своей мамы, но и то, что она бросила Малька, еще совсем кроху, на бабушку. В моей голове это не укладывается и не уложится. Мне обидно за Малину.

Маля ее конечно никогда не осуждает, но порой бросает такие фразы, сама не замечая, что становится понятно, что это навсегда ранило ее. И я не могу. Мне в такие моменты эту Вику придушить охота. И я не собираюсь ничего понимать и входить в чье-то там положение. Для меня Виктория нерукопожатная. Все.

Но ничего, с моим отцом такой номер не пройдет – будет зарабатывать звание лучшей мамаши года для моего нерожденного брата как миленькая. Мне кажется, она еще не совсем понимает все прелести жизни с таким требовательным, во многом жестким человеком как папа. Будем считать, что это карма. За что боролась…

— Эмиль! – отец окликает меня издалека, подняв руку.

Сунув ладони в карманы джинсов, иду в его сторону. Чувствую себя по-дурацки и слегка нервно.

Чтобы официально показаться в аэропорту, мне пришлось как-то объяснять папе свое желание вместе с ними встретить Малину. Я нес что-то про то, что это первый шаг к покаянию, который я намереваюсь сделать, чтобы окончательно уладить ситуацию со спором и фото.

Не скажу же я ему, что это вообще-то было Малинино желание, за которое она обещала продолжить наши "минетные курсы".

Вернее, я бы даже и сказал, но Малек пока не разрешает… Конспираторша…

Жму протянутую руку отца и коротко киваю Виктории. Затем скольжу взглядом по уже заметно округлившемуся животу, после чего сразу отворачиваюсь от нее. Все равно успеваю заметить странную снисходительную улыбку на Викиных раздутых ботоксом губах. А еще непонятный взгляд будто много чего знающей женщины.