Книга Слишком близко к тебе, страница 93 – Ана Сакру

— Ахах, то есть это был чистый эгоизм? – низко возбужденно смеюсь.

— Да-а-а, детка, я такой. Не забывай об этом, – выразительно дергает бровями Эмиль, прежде чем снова жарко поцеловать.

В универ этим утром я собираюсь с особой тщательностью.

Потому что впервые я появлюсь там в новом статусе – девушки Эмиля. Плохо представляю на самом деле, в чем именно это будет выражаться, ведь мы практически не пересекаемся – большинство занятий у нас в разных крыльях огромного главного корпуса. Да и в принципе я не любитель прилюдных нежностей. Но внутри все равно трепетно и тонко звенит, когда облачаюсь в брюки палаццо и серую блузку со сложным запахнутым воротником, а на глазах вывожу аккуратные стрелки посередине века.

В ушах серьги, подаренные Эмилем, на шее кружевной черный чокер, волосы свободно струятся по плечам, завиваясь в волнистые локоны на концах, потому что я специально сминала их, когда сушила.

Разглядываю себя в зеркало придирчиво – я все равно совершенно не похожа на девочек из компании Эмиля, будто сошедших с картинок из профилей-миллионников соцсетей.

Но Караев уверяет, что ему именно это и в кайф, и я хочу ему верить. Особенно, когда выйдя из душа и быстро оценив мою внешность, он жарко шепчет мне на ухо, что я офигенная, нагло тиская при этом и лапая попу сквозь штаны.

Завтракаем быстро под все тем же молчаливым вопросительным взглядом экономки Анны и выезжаем. Навигатор показывает сорок минут.

Эмиль громко врубает свой плейлист, состоящий в основном из лёгкого драма и хауса. Я откидываюсь в низком пассажирском кресле, рассеянно смотря в окно.

Губы так и дрожат в полуулыбке, внутри тоже фоново дрожит. Пальцы мнут ремешки рюкзака и застывают, когда Эмиль накрывает их своей теплой рукой и крепко сжимает. Перевожу на него взгляд. Подмигивает, ничего вслух не говоря.

А мне и не надо. Улыбаюсь в ответ, покусывая губы. В груди становится приятно горячо.

Иногда, в такие моменты, которых стремительно копится все больше, мне кажется, что мы знакомы давно-давно.

Будто бы и в прошлой жизни я жадно ловила его глубокий, немного закрытый взгляд и согревалась от говорящих прикосновений. И можно ничего не говорить, потому что внутри поет. И обрывки фраз сами собой в голове собираются в рифмы, а в ушах звенит мелодия.

Когда уже подъезжаем, у меня оживает телефон.

Мама.

— Привет, – принимаю вызов, поглядывая на Эмиля.

У него сразу черты лица заостряются и леденеют, как только слышит нотки ее голоса в моем динамике. Реакция, которую Караев даже не пытается сдержать. Отворачиваюсь от него, чтобы не расстраиваться по этому поводу.

— Привет, Маль, как у тебя дела? На учебе уже? – спрашивает мать.

— Нет, вот только едем, а у вас?

— У нас… Малин, – с длинной паузой вздыхает, – Знаешь, мы сейчас в аэропорту. К вечеру уже прилетим. Не удивляйтесь. Ничего страшного, но вот… Планы поменялись…

— Почему? Что случилось? – я наоборот сразу начинаю нервничать, зная, что моя мать не та, кто бы добровольно сократил на целую неделю пребывание на берегу океана.

— Да ничего такого, но… У меня давление сильно скачет, да и тут слишком жарко. Врач посоветовал вернуться в привычный климат, и Назар настоял. Хотя я говорила, что не стоит и…

Она еще что-то говорит, частя. Я только киваю, пытаясь разобраться по интонациям насколько все плохо. И не могу. Не понять.