Книга Топит в тебе, страница 32 – Ана Сакру

Быстро продраться сквозь толпу не получается, так как складывается ощущение, что Диму здесь знает каждый второй. Его тормозят, здороваются, пытаются завести разговор. И Крылов знакомит меня со всеми этими людьми, загружая мой мозг мгновенно вылетающими из памяти именами и фактами из их биографии.

Я пластмассово улыбаюсь и вежливо киваю в то время, как Димина рука то и дело будто случайно оказывается на моей пояснице. Я чувствую его оживление, вижу довольное выражение глаз, и мне от всего этого тошно.

Все эти знаки внимания были бы мне приятны, очень. Но только не сегодня. Слишком неподходящий день, который я мечтаю поскорее пережить.

При очередном знакомстве я сдаюсь.

— Я пойду пока одна к сцене, ладно? Моя любимая песня, – с виноватым видом вынимаю ладонь из Диминой руки как раз в то время, как он обсуждает что-то с очередным знакомым.

— Хм, да конечно, – нехотя соглашается, – Держись левого края, я тебя найду. И давай может обменяемся телефонами на случай, если потеряешься?

— Ок.

Диктую ему свой номер. Принимаю дозвон. И наконец остаюсь одна, растворяясь в толпе.

С очередным сделанным шагом, приближающим меня к сцене, музыка становится все громче, сотрясая каждую клеточку. Когда протискиваюсь в фан зону, то уже мыслей собственных четко расслышать не могу.

Лишь долбящие гитарные басы, рваный барабанный ритм надрывный голоса Мота – солиста. Он будто в трансе на сцене и настолько энергетически заряжен, что каждое слово летит мимо головы прямо в солнечное сплетение. Четко в мою кровоточащую рану. То, что было ночью Останется в ночи. Сбитое дыханье, Всхлип, но мы молчим. Горячо и сладко. Обещаний нет. Ты как шоколадка Зыбкий лунный свет. Поцелуй за ушком, Мотыльки в груди. Трудно будет утром. Ночь не уходи… (стихи от Валентины)

Меня толкают со всех сторон, теснят и раскачивают. Вокруг кричат и подпевают, подняв руки и телефоны. Я поддаюсь этим людским волнам, закрыв глаза. Пою со всеми, но в полном, пронзительном одиночестве, которое так ярко ощущается сейчас среди кучи чужих людей.

На душе становится так плохо и больно, что от этого почти хорошо.

Ресницы слипаются от скупо выступившей соленой влаги. Я знаю, что это всего лишь глупые эмоции, моя больная зависимость, но как ее вырвать в себя? Стоит отключить мозг, как сейчас, и все ее корни, что проросли во мне, начинают ядовито пульсировать.

И еще больнее от осознания того, что Макс наверно чувствует тоже самое. Но не ко мне…

Вот только за плотно сомкнутыми веками я так и вижу его взгляд, который он бросил на меня, когда уходил. И все во мне переворачивается.

И я невольно думаю, а что если бы я демонстративно поехала с ним, как он просил. Что если это и было бы правильным?

Меня в нервную дрожь бросает от этих мыслей. Нет, я не представляю себя дерущейся за мужчину, это совсем не мое. Это кажется унизительным и пошлым. Но может я как раз в этом и не права?

— Ты очень красиво двигаешься, – мужской шепот на ухо пугает и заставляет резко вздрогнуть.

— Это всего лишь я, – улыбается Дима, успокаивающе положив руки мне на плечи.

— Испугал, – издаю нервный смешок, запрокидывая к нему голову.

Говорить приходится громко. Почти кричать. И близко склоняться друг к другу. От Крылова приятно пахнет чем-то цитрусовым, отмечаю про себя.