Книга Топит в тебе, страница 94 – Ана Сакру

Он уходит с кухни обратно в спальню, судя по мелькающему за его спиной коридору, и падает на свою уже разобранную кровать, закинув одну руку за голову. Смотрит на меня сквозь экран. А я замечаю уголок переплета рядом с его головой.

— Читаешь? – спрашиваю.

— А? Да… – он чуть смущенно улыбается и тянется а книгой, – Это так… Вчера к отцу на ужин заезжал – взял по привычке. У него огромная библиотека. Осталась от деда. Знаешь, эти советские многотомные издания. На всю стену в гостиной шкафы. Я когда мелкий был, отец мне платил за каждую прочитанную книгу. Считал, что так делает из меня человека.

— А ты так не считаешь? – интересуюсь я, ложась на живот на своей кровати и подпирая подбородок рукой.

— Хм, сложно сказать, – Макс рассеянно чешет бровь, – Я ведь меркантильные цели преследовал. Не сказать, чтобы мне сама идея нравилась, – смеётся, – В поисках хоть чего-то поинтересней все полки там прошерстил. А то Стейнбек или Кафка какой-нибудь лет в двенадцать не очень заходит, если честно.

Смеюсь, представив, как маленький Макс пытается ради вознаграждения осилить "Замок". Максим улыбается вместе со мной, тепло, открыто и даже уязвимо как-то. И у меня внизу живота словно порхают мотыльки. Мне чудится, что именно сейчас между нами и есть по-настоящему откровенный разговор.

— И что ты выбирал? – мягко ему улыбаюсь.

— Приключения в основном, – пожимает плечами.

— Жюль Верна? – Нет, он мне никогда не нравился, скучно, – кривится Макс, – Вот Сабатини нормально заходил, Конан Дойл, Ефремов, Пикуль… Не смейся – это все-таки дедушкина была библиотека, – угорает вместе со мной.

— Прости, просто ты… Не вяжешься с Пикулем, – признаюсь я.

— Я в общем тоже так считал, но выбора не было, – кается Макс.

— А сейчас что взял?

Тяжко вздохнув, Макс молча показывает мне обложку.

— О, Боже, – я, раскрасневшись от эмоций, снова смеюсь, – "Театр" ?!

— Между прочим интересно, – строит Максим серьезную мину.

— И что думаешь? Какие на данный момент впечатления? – копирую его скорбное выражение лица.

— Я так понимаю, ты читала, – щурится Колобов.

— Да, я читала, я люблю читать. Я просто не знала, что ты тоже любишь, – смеюсь.

— Я не люблю, – тут же заверяет меня он, – Просто…

— Просто отголоски тяжелого детства, я поняла, – хохочу.

Он тоже смеется.

— Типа того. В общем, насчет впечатлений, – зажевывает губу, а потом улыбается, – Главная героиня – вылитая твоя бабушка. Я даже ее голос слышу в голове. Это слегка пугает.

— Ахах, точно, что-то есть, – соглашаюсь, меняя положение и откидываясь на подушки, телефон поднимаю над собой, – Интересно, а с кем бы ты сравнил меня?

Макс проводит пальцами по волосам, вглядываясь в мое лицо через экран. Становится более серьезным, улыбка – едва уловимой, рассеянной.

— Сложный вопрос, – хмурит лоб, – Не могу никого вспомнить.

— Про таких как я, не пишут книги? – выгибаю бровь в шутливой претензии.

— Да, – медленно кивает Макс, – Про тех, рядом с которыми всё становится лучше и ярче, даже ты сам, редко. В основном одни больные страдания.

Утром меня снова будит горничная, принеся очередной пышный букет цветов. В этот раз не мечтательно-белый или нежно-розовый, а кроваво-красный, из тугих роз и бархатистых ранункулюсов с вкраплениями веточек ягод.