Книга После предательства, страница 95 – Мэри Ройс

Глаза жжет от слез, а я такая слабая… у меня больше нет сил с ними бороться, но и заплакать не выходит, потому что у меня внезапно не получается сделать вдох.

Демид тут же крепко сжимает мое лицо, смахивает большими пальцами слезы и произносит тихо-тихо:

— Дыши, Ясь. Дыши, родная.

Легкие сдавливает, и у меня ни черта не получается.

Тогда Демид подхватывает меня на руки и усаживается вместе со мной на койку, устраивая меня у себя на коленях. Лицом к лицу. Одна его рука в моих волосах. Другая — на спине. Он гладит меня, убаюкивая своим теплом и тихим голосом. А потом кладет мою ладонь на свою грудь, а свою — на грудь мне, равномерно вдыхая и выдыхая.

— Расслабься, милая, расслабься и дыши со мной.

Его прикосновение, его голос… все это постепенно заглушает панику. Зажмурившись, я пытаюсь сделать дыхательную гимнастику. Но будто разучилась…

— Вдох, — командует Демид, и я втягиваю воздух сквозь боль в груди. — Выдыхай.

И я выдыхаю, а потом прижимаюсь к его шее лицом и беззвучно плачу.

— Вот так, детка. Ты умничка. Дыши.

И я дышу, сотрясаясь на его груди. Он позволяет мне прийти в себя, дает столько времени, сколько нужно, целуя мои волосы, гладя меня и успокаивая своим шепотом, будто для него ничего не изменилось и он не испытывает ко мне отвращения, которое я видела в глазах его матери…

Немного отстранившись, Демид подцепляет мой подбородок и просит посмотреть на него, но его лицо размыто из-за пелены слез.

Он бережно вытирает их, и я отзываюсь на эту ласку, прижимаясь щекой к шероховатой ладони.

— Как она? — наконец я обретаю дрожащий голос. — Как моя девочка?

Демид гладит меня, убирая волосы с лица.

— С ней все хорошо, я уложил их спать с Марком.

Марк…

Мое лицо искажается от боли, когда я слышу имя бедного мальчика. Я не знаю, какие у них были отношения с Юлей, но она была его матерью и он слишком рано ее потерял.

То ли я слишком громко думаю, то ли Демид проницателен и ему не нужны слова, которые застревают у меня в горле.

— Марк — крепкий парень. Держится… молодцом, — Демид немного нервно дергает уголком губ.

— Он знает?

Демид печально улыбается мне, отчего моя грудь болезненно вздымается.

— Он видел ее.

— Господи, бедный малыш, — ахаю и прижимаю ладони ко рту, отчаянно мотая головой. — Я ничего ей не сделала, клянусь, Демид. Я не…

— Я знаю, — он прерывает меня, убирая от лица мои руки и стирая большим пальцем новую слезу. — Я знаю, Ясь, я ни в чем не виню тебя и не остановлюсь, пока не докажу твою невиновность. Я вытащу тебя отсюда.

Дрожа, я прижимаюсь к нему сильнее и впиваюсь пальцами в его мышцы, будто боюсь, что он исчезнет. По крайней мере, его слова вызывают волну нового страха.

И когда до меня доходит, что он не заберет меня домой прямо сейчас … в груди разрастается давящий ужас.

Демид видит мои эмоции и стискивает челюсти до выступающих желваков.

— Послушай меня внимательно, — он снова обхватывает мое лицо ладонями и прижимается ко мне лбом. — Никаких разговоров, поняла? Не отвечай ни на один вопрос, пока я не найду адвоката. Я клянусь тебе, детка, завтра я найму лучшего адвоката, и мы все решим. Но до этого не вздумай говорить ничего лишнего, Ясь. Вообще никому.

Он тяжело вздыхает и прижимается губами к моему лбу.

— Твоя мать сказала достаточно…