Книга Сын бандита. Ломая запреты, страница 41 – Лина Мак

— Лия, а у тебя есть сестра или брат? — неожиданно спрашивает Вика, а я мысленно вздрагиваю.

Слово «брат» срабатывает триггером в моей жизни. Но самое ужасное, что, пробыв полдня в доме Черноборов, я в полной мере почувствовала, что я сирота. У меня никого нет, только холодные лица, которые числятся по документам как родные, но таковыми не являются.

— Нет, — ответила и даже порадовалась тому, что сказала спокойно, и улыбнулась. — Я была одна у родителей. И если поначалу просила сестрёнку, то уже когда началась школа — смирилась, что буду одна. А у вас много родных, — попыталась растянуть губы в более открытой улыбке, но вот колючий и пронизывающий взгляд Ники Михайловны показал, что не верят мне.

— Немного не так, — улыбнулась Вика и дотронулась ко мне, накрывая руку своей.

Я поняла, что для неё просто невероятно важно тактильное общение. А это означает… человек свободен от внутренних демонов!

— Не всегда родные по крови — по-настоящему родные, — серьёзно говорит Ника Михайловна. — А когда ты думаешь, что жизнь закончилась и ты совершенно одна, судьба всегда посылает тебе таких же людей на пути. Главная задача — выбрать именно своего, родного. Вот и у меня так вышло. Яся и Маша — это мои сёстры по жизни. И они намного роднее мне, чем по крови. И наши семьи не просто родные. Мы дружим не потому, что так нужно, а потому, что по-другому не можем. Только вот эти люди принимают нас такими, какие мы есть. Да и скелеты у нас общие, и шкаф один на всех, — последнее Ника Михайловна уже хохотнула, но как-то обречённо.

Смотрю на неё и хочется плакать. Из последних сил сдерживаю слёзы, потому что за этими словами скрыто столько боли, что мир сойдёт с ума, если всё прочувствует.

— Ой, папуля идёт! — взвизгнула Вика, отвлекая нас.

— Ну что, дамы из высшего общества, готовы к королевскому ужину? — голос отца Давида врезался в сознание грозовым раскатом.

Почему-то не только от его вида, но и голоса хочется спрятаться. Давид Чернобор, да, вот такой поворот, у них два Давида, — такой человек, с которым, не зная его ближе, не захочешь увидеться во второй раз.

Но то, как этот грозный, даже хищный мужчина подошёл к Нике Михайловне и нежно поцеловал её, заставляет сердце пропустить удар.

— Фу-у-у, папа! — запищала Вика хохоча. — Прекрати.

Давид… а я так и не узнала, как его отчество пока. Дядя Дава, как сказала Вика называть их отца.

— И я тебя люблю, моя принцесса, — низким, басистым голосом засмеялся дядя Давид и поцеловал дочь в макушку.

Довольно специфическая внешность Чернобора-старшего совершенно не вяжется с той нежностью, которую он проявляет к женщинам своей семьи, и это вызывает только трепет и страх. Такие чувства невозможно подделать, и я стала невольным свидетелем их любви. Чувствую себя подглядывающей в замочную скважину за счастьем других.

— Ну как у вас дела? Лия ещё здесь, значит, вы её не пугали нашими семейными историями? — начал спрашивать дядя Давид, снимая лёгкую куртку и оставаясь в джемпере с закатанными рукавами.

Его пронзительный взгляд быстро прошёлся по мне, оставляя колючий холод.

— Вы не дали рассказать, — ответила весело Ника Михайловна. — И, мальчики, мы хотим кушать, а вас всё нет.

— Мамуль, мы решали мужские вопросы, — за спиной раздаётся весёлый голос Давида-младшего, и я подпрыгиваю на месте от неожиданности.