Книга Сын бандита. Ломая запреты, страница 52 – Лина Мак

— Ты мне ещё хамить будешь? — зашипела мама, накрывая плоский живот рукой. Выглядит глупо, но она будто гордится своим положением. — Ты никто без меня, Лия. И если я захочу, то вся твоя учёба, самостоятельность и взбрыки закончатся в один момент.

— Мама, что с тобой происходит? Это не твои слова, — отшатываюсь от неё.

— А чьи? Мало того что ты повела себя как последняя потаскуха, вешалась на бедного мальчика. Эдик пришёл в наш дом, а ты, вместо того чтобы поддержать его, ещё и чуть не покалечила его, так теперь…

— Замолчи! — закричала я, перебивая маму. — В этом доме только одна потаскуха!

Её хлёсткая пощёчина прозвучала, как приговор для меня.

Голова дёрнулась так, что в шее что-то щёлкнуло. Кожу обожгло, а в глазах потемнело.

— Закрой. Свой. Рот, — выделяя каждое слово, прорычала мама. — Здесь будет так, как скажу я. Ясно тебе?

Прижимаю ладонь к горящей щеке, медленно возвращаю взгляд на маму и понимаю, что она даже не сожалеет о сделанном. Смотрит так, будто я проблема, от которой она не может избавиться.

— За что ты меня ненавидишь? — спрашиваю я севшим голосом.

— А за что я должна тебя любить? Ты мне обязана всем! Но вместо благодарности я получила дом и паршивые салоны! — шипит разъярённой кошкой мама, и её лицо искажается ненавистью до уродства.

— Что ты говоришь? — непонимающе смотрю на неё.

— Иди в комнату и не раздражай своим присутствием, — фыркает мама, но я, вместо того чтобы сделать, как говорит она, разворачиваюсь и выскакиваю на улицу.

Не успеваю сделать и двух шагов, как врезаюсь в Григория. Его руки сжимаются тисками на плечах, а вот взгляд прожигает. Дёргаюсь, пытаясь вырваться, но хватка Завального-старшего только усиливается.

— Ну тише-тише, Лия. Куда ты собралась? Мы же только приехали, — наиграно-участливо говорит он.

— Пустите меня! — выкрикиваю я и чувствую, как паника начинает захватывать меня.

Но Григорий дёргает меня так, что я вкидываю голову, а он захватывает моё лицо. Разворачивает той стороной, по которой пришлась пощёчина, и громко цокает.

— Ох уж эти гормоны. Но будь умницей, Лия, — он вертит мной, будто куклой, не давая сделать лишнего движения, и каждое — причиняет только боль. — Пойди и приложи лёд. Сегодня ты должна выглядеть отлично. Когда приедут гости, они не должны увидеть, что твоё красивое личико пострадало. Это может бросить тень на меня.

— Вы больной, — шиплю я в лицо Григорию.

Но как только он начинает склоняться к моему лицу, я замираю от страха.

— Хороший вывод. Запомни его, — скалится Григорий, напоминая какого-то больного маньяка. — Ты меня немного расстроила, конечно, что так быстро попалась на нашу уловку. Но раз ты уже взрослая, то теперь будем играть по моим правилам. А в них всегда есть поправка на моё мнение.

— Вы об этом пожалеете, — шепчу я, не сводя с Григория взгляда.

— Буду ждать с нетерпением, — улыбается он и проводит большим пальцем по губам, надавливая и оттягивая нижнюю. А потом резко отталкивает меня, и я врезаюсь в кого-то спиной. — Проводи в комнату и проследи, чтобы она не сбежала.

— Хорошо, бать, — раздаётся над головой довольный ленивый голос моего ещё одного кошмара.

Тело каменеет. Я не могу сделать даже шага. Такое чувство, что я тону и меня некому спасать!

— Запомни, Лия, — довольно добавляет Григорий, по всей видимости, наслаждаясь достигнутым эффектом. — Если ты хочешь дожить до своего двадцать первого дня рождения, то будь умницей. Иначе всё может быстро измениться.