Книга Ангел за маской греха, страница 32 – Алиса Бренди

Слова вылетали из меня как пули, каждое с ядовитым удовольствием. Я видела, как что-то дрогнуло в его глазах, и это только подстегнуло меня. Наконец-то я выплеснула весь страх, всю беспомощность, превратив их в ярость. Мне было плевать на последствия — все равно конец один.

Но триумф оказался недолгим.

Молотов не кричал, не ругался, даже бровью не повел. Он просто стоял и смотрел на меня таким взглядом, от которого кровь застыла в жилах. В его глазах была не ярость, там была ледяная, абсолютная пустота. Как будто он смотрел не на человека, а на досадную помеху.

— Хорошо, — произнес он тихо, и в его голосе не было ни капли эмоций. — Как скажешь. Я не люблю разочаровывать.

И тогда я поняла, что только что совершила огромную глупость.

В следующую секунду он резко подскочил ко мне, и одним быстрым движением разорвал мое платье. Ткань треснула с противным звуком, лоскуты повисли на плечах.

Дура. Какая же я дура. Я думала, что хуже быть не может? Еще как может. И я только что своими идиотскими словами сделала все в разы хуже.

Дорогие читательницы!

Спасибо всем, кто читает и дошел до этой главы!

Если история вам нравится, напишите пару слов в комментариях 💕

Спойлер: следующая глава будет от лица Молотова.

Дмитрий Молотов

Мой отец был человеком жестким и беспощадным. В девяностые он поднялся на волне хаоса, когда законы писались кулаками, а власть измерялась количеством людей, готовых за тебя умереть. Рэкет, «крышевание» бизнеса, разборки с конкурентами — все это было его стихией. Он умел находить слабые места в чужой защите и безжалостно их использовать.

Нас с братом он брал с собой везде с самого детства. Говорил, что мужчина должен знать реальную жизнь, а не расти тепличным растением. Пока другие дети играли в песочнице, мы сидели в углу какого-нибудь подвала и слушали, как отец «разговаривает» с должниками. К десяти годам я уже знал, что кости ломаются с характерным хрустом, а люди готовы на все, лишь бы остаться живыми.

Отец учил нас всему, что знал сам. Помню, как в семь лет он впервые дал мне в руки набор отмычек — тонкие металлические полоски разной формы, каждая для своего типа замка. «Никогда не знаешь, когда это понадобится», — говорил он, наблюдая, как я неловко пытаюсь справиться с простейшим навесным замком. К двенадцати я мог вскрыть практически любой замок, а к четырнадцати освоил даже старые сейфы. До сих пор ношу с собой набор. Штука действительно нужная.

Мать я почти не помню. Она умерла, когда мне было пять, вскоре после рождения брата. Агрессивная форма рака не оставила ей шансов, и даже все деньги отца не смогли ее спасти. После ее смерти отец стал еще жестче. Держал нас в железных рукавицах, не позволял расслабляться ни на минуту. Мы видели все: как он ведет переговоры с «паханами» из соседних районов, как делит территории, как наказывает предателей. Это была наша школа жизни.

Но времена менялись. К началу двухтысячных отец понял, что эпоха откровенного бандитизма заканчивается. Слишком много внимания со стороны правоохранительных органов, слишком высокие ставки. Он начал трансформироваться из бандита в добропорядочного предпринимателя. Открыл несколько ресторанов в центре города — дорогих, статусных, где подавали настоящие деликатесы и встречались «нужные люди».