Книга Ну ты, Маша, и коза!, страница 113 – Лина Филимонова

— Маша!

Димка бросается мне на шею.

— Я соскучилась.

— А я хочу сделать в твоей комнате игровую.

— Даже не думай!

* * *

Боже. Я так и знала. Произошло что-то ужасное и непоправимое…

Бесчувственное тело Ромы выгружают из машины мой отец и дядя Кеша.

— Он живой? – с рыданиями бросаюсь я им навстречу.

Они недоуменно смотрят на меня.

— Еще как живой! Всю дорогу храпел, как насморочный лось. А еще это… воздух портил так, что мы его чуть не выкинули на дорогу.

— Что с ним случилось?

— Дрыхнет, – папа пожимает плечами. – Первый раз вижу, чтобы человек так забойно дрых. Мы по-всякому пробовали его разбудить…

— Ага, я вижу, – произносит мама.

И тут я тоже вижу… У него на лице нарисованы очки! Маркером.

— Кто это сделал? – возмущенно воплю я.

— Взрослые мужики! – качает головой мама.

— Куда его положим? – спрашивает отец.

— Несите в мою комнату.

Они затаскивают его и сгружают на кровать.

— Ты зачем зятя напоил? – наезжает мама на отца.

— Он сам лакал стакан за стаканом.

— А ты почему за ним не следил?

— Я что, нянька ему?

— А ты как думал?

— Мля… Я думал, у нас стало на одного детеныша меньше. А, оказывается, наоборот. Я еще и этому дикому свину должен сопли подтирать?

— Конечно, – произносит мама. – У нас теперь четверо.

— Кого?

— Детей!

— Капец… Я на такое не подписывался! Настойка, конечно, была забористая…

— Настойка? – звереет мама. – Какая еще, нахрен, настойка? Ты что, спер ее из моего шкафа?

— Да нет. Это не та. Это Ника что-то намутила. На рябине, малине и калине. Тоже, говорит, бабушкин рецепт.

— Ох уж эти бабушки!

* * *

Я просыпаюсь от того, что в меня тычется что-то твердое, большое и очень настойчивое. За окном едва брезжит рассвет. Сейчас, наверное, часов пять утра…

— Пиздец как хочу тебя, – бурчит муж мне в шею, стягивая с меня пижамные шорты.

— Я на тебя злюсь!

— За что?

Он еще спрашивает!

— И обижаюсь! Сильно! И вообще… я спать хочу! Еще даже солнце не встало!

— А у меня уже давно стоит.

И он нападает на меня голодным зверем. Реально, как будто у него месяц секса не было! Такой жадный, нетерпеливый и страстный… Облизывает меня всю, покусывает, сминает под себя…

Я держусь за спинку кровати. Чтобы меня не снесло этим неуправляемым ураганом. Рома вбивается в меня отбойным молотком, так, что у меня искры из глаз… И я чувствую, что сейчас меня накроет еще один оргазм. Это что-то запредельное… Мы как дикие звери! Оба.

Ой. Что это такое? Скрип, хруст, треск… Мы заваливаемся на бок и сползаем вниз.

Моей кровати конец! Похоже, подломилась ножка и отвалилась спинка.

Но мы не останавливаемся. Продолжаем на полу. Пока Рома не довершает картину разрушения победными брызгами.

— Так пить хочу, что сейчас сдохну, – хрипит он.

Я протягиваю ему бутылку минералки, которую мама посоветовала мне поставить возле кровати. Он жадно выпивает ее практически залпом.

— Ты богиня!

Он снова начинает меня целовать.

В окно заглядывает солнце. Рома щурится на него. А потом удивленно оглядывается вокруг:

— Где это мы?

— Не помнишь?

— Нет. Я… Мля! Вспомнил. Рыбалка. Настойка… Я тебе сердце в жопке привез! То есть, наоборот. Жопку в сердце.

Похоже, он еще не протрезвел…

Мы с ним обнимаемся, уютно устроившись на матрасе, лежащем на полу.

— Все, – бурчит Рома. – Я настоящий пацан и дикий Вепрь.