Онлайн книга «Ну ты, Маша, и коза!»
|
Все игривое настроение улетучивается. Я уже жалею, что начала эту дурацкую игру. Что отправила Богдану свою попу. Зачем я вообще ее сфоткала? Известно зачем – чтобы найти на нее неприятности! Это же я. У меня же всегда так. Есть вариант вляпаться в какую-нибудь хрень – спускаю жопу с поводка! И ведь я рассуждала вполне разумно. Я решила не проявлять инициативу. Не писать Богдану первой, не заигрывать с ним… Но не удержалась. Я никогда не могу удержаться! Всегда или ляпну какую-нибудь чушь, или сделаю какую-нибудь фигню. Или отправлю голую жопу не тому мужику. Я ругаю себя. Клянусь исправиться и начать новую жизнь с понедельника. Стать, наконец, недоступной и загадочной женщиной. Стильной, уверенной в себе, и, конечно, стройной и красивой. Как бы я хотела быть умопомрачительной стервой, к ногам которой гроздьями падают мужчины… Я выпала из реальности, замечтавшись о себе такой. И где я себя обнаружила, когда очнулась? Перед открытым холодильником! В зубах колбаса, в одной руке кусок сыра, в другой – шмат сала, которое у нас всегда есть для папы. Была бы третья, я бы в ней держала копченую куриную ногу, которая так и машет мне с полки… Маша, брось все это! – ору сама на себя. – Выплюнь колбасу и верни все в холодильник! — О, я бы тоже сала заточил! – раздается голос отца. – С чесночком. И с черным хлебом. На этих словах я глотаю слюни. Вместе с колбасой. Папа режет хлеб. Бородинский. Он так вкусно пахнет… — Я на диете! – жалобно вырывается у меня. — Да хватит вам уже! – рычит он. – Прекратите портить свои прекрасные фигуры! Мне нафиг не надо, чтобы моя Багира ходила по дому, гремя костями. Я вздыхаю. Папа меня не поддерживает. Так же, как и босс. Зато Богдан на моей стороне! Ладно, хлеб есть не буду. Жопа растет от углеводов. Просто заточу маленький кусочек сала. Размером с ладошку. Папину… — У тебя было много женщин? – спрашиваю его, жуя сало с чесноком. От чеснока, вроде, не толстеют. Папа закашливается. Похоже, у него в горле кусок застрял. Так что приходится как следует поколотить его по спине. — Маша, блин! – отдышавшись, ворчит он. – Я же ем. Что за предъявы? Какие женщины? — Я имею в виду, до мамы. — Ну, были. Несколько. — Сколько? Он не отвечает на мой вопрос. Вместо этого резко меняет курс. Все мужчины так делают в подобных ситуациях! — Но я всегда любил только ее! – с пылом произносит он. – С детства. — Правда? — Чистая правда. — А зачем же тогда были другие? — А она мне не… Она не обращала на меня внимания. Я для нее был мелкий пиздюк, Пашка Кабанчик. — И сколько времени прошло, прежде, чем вы с ней…Прежде, чем она тебя заметила? — Много. Очень много, – вздыхает отец. — Год? Два? Пять? — Больше десяти. — Почему так долго? – восклицаю я. — Да что-то пока то одно, то другое… Учеба, армия, работа. — Ага, ага, – язвительно киваю я. – То одна, то другая… Все мужики одинаковые. Всем надо нагуляться. А мы? А я? Мне надо? Я не знаю… * * * Задаю этот философский вопрос в нашем чате. Заодно рассказываю о своих последних приключениях. “О! Машина жопа вышла на охоту! – смеются девчонки. – И ее жертвой пали сразу двое самцов”. “А мне нужен только один!” “Ага. Вопрос лишь, какой?” “Что за вопрос? Я люблю Богдана!” “Богдан – это как молочный зуб”, – умничает Риша |