Книга Невеста для психопата, страница 13 – Елена Белая

“Знаешь, Петр, на этой самой картошке выросло целое поколение достойных людей. Я в том числе. Иногда в моем детстве на Севере кроме того, что выросло на грядках в доме нечего было есть.” – сказала ему я, но, по-моему, эти слова не умалили его брезгливости.

Красивый дом олигарха был похож на музей. Все в нем было дорогим, черно-белым и подчеркнуто бездушным. Это удивительно, но Петр больше всех из моего окружения говорил о душе, на которую в его доме не было даже намека. Я жила в “музее” пару месяцев и зябла от неуютной атмосферы этого жилища. Жить здесь было все равно, что в больнице. К тому же из-за работы мне необходимо было перебраться обратно в Москву, я начала искать квартиру в аренду. Олигарх благородно предложил мне ее оплатить, а потом внезапно засомневался в своем решении.

“Я подумал, мы же друзья. Я могу тебе дать эти деньги в долг, отдашь, когда будет возможность.” Надо заметить, что Петр часто метался между духовным и материальным и последнее часто одерживало победу.

Наш роман сошел на нет так же быстро, как когда-то набрал обороты. Мы перестали видеться. По слухам, он вскоре воссоединился с женой, потом они опять разошлись. Прошло несколько месяцев с моего отъезда из его загородной резиденции, как олигарх неожиданно явился с подарками из Америки. Петр подарил мне вульгарное красное платье в блестках и стразах, сумочку, усеянную брильянтиками и еще гигантскую куклу в красивой коробке. Это был самый нелепый подарок за всю мою жизнь.

Что он хотел сказать этим жестом и этим выбором? Позднее я вдруг поняла: ничего он не хотел сказать. Он просто ничего обо мне не знал. Не знал, не чувствовал и не стремился прикоснуться к чему-то, кроме нарядной оболочки. И это было взаимно. Все дело в том, что мы с олигархом были чужими друг другу, а наша непродолжительная связь – чистой воды суррогатом. Была бы я с ним, если бы он не был богат? Честный ответ, вряд ли. В те годы я повиновалась стадному инстинкту и даже немного гордилась тем, что мой любовник входит в ряды недосягаемой московской элиты. Однако, сейчас, воскрешая в памяти пластиковый привкус этой ненастоящей любви, я испытываю за эту историю неловкость.

“Сядь на диване напротив и раздвинь ноги. Давай, смелее, это не то, что ты думаешь. Это искусство!”

Один известный режиссер подцепил меня на телевизионной вечеринке и велел мне усесться напротив него в людном месте с ногами врастопырку. Никакого намека на искусство я в этом, увы, не обнаружила. Мне просто показалось, что режиссер был малость придурковат. За то, что я не посмотрела с придыханием всю коллекцию его патриотических и нудноватых фильмов мэтр, шутя, обозвал меня дурой. И тут же пригласил просвещаться на Мосфильм.

Я поехала на киностудию исключительно из любопытства. Однако, сценарий этого визита был до жути примитивным. В его солидном мосфильмовском кабинете он сделал краткий экскурс в историю своей великой карьеры в кино, налил мне кальвадоса и, пару мгновений спустя, навалился на меня всей мощью своей именитой плоти. Я чуть не задохнулась, пытаясь ускользнуть от его усатых поцелуев и цепких объятий. Отдышавшись, я попыталась ему сообщить, что он неправильно понял цель моего визита. Я-то приехала Мосфильм посмотреть, но не увидела там ровным счетом ничего, кроме похоти. Именитый режиссер обиделся как ребенок, но повел себя как джентльмен.