Книга Невеста для психопата, страница 38 – Елена Белая

Я оторопела. Так и стояла там на перроне на каблуках и в летящих шифонах, не будучи готовой понять, что заставило моего пылкого возлюбленного набраться в хлам всего за три часа полета в Москву из Лондона. В тот момент я впервые почувствовала себя его встревоженной мамочкой. Это было асексуально.

Наконец, в шуме перрона зазвенел знакомый заливистый смех, и Веселый плотник обнял меня своим сияющим внутренним солнцем.

"Elena, I’m terribly sorry!!! You won’t believe, she is mental !!!" – он все хохотал и хохотал, без устали извинялся и повторял, что просто не знал, как отделаться от сумасшедшей русской соседки по полету, которая хотела развести его на совместную поездку до города на такси.

Кстати, пьяным Мэтт не был. Возможно, слегка под шофе, но внятных объяснений почему он не позвонил и не отвечал на мои звонки я от него так и не добилась. Его чудовищный персональный хаос доставлял порядочных неудобств окружающим и красноречиво свидетельствовал о том, что Мэтт был великовозрастной дитятей. Однако, как только мой инфантильный друг появлялся в радиусе возможных объятий, вся злость на него мгновенно улетучивалась. В этом заключался феномен его личности и на первых порах обаяние Рыжего кота всегда брало верх над всем остальным.

Через пять минут после прибытия Мэттью уже и думать забыл о случившемся и с непосредственностью тинэйджера восторгался грандиозной и шквальной как цунами Москвой, несущейся на нас во весь оголтелый опор.

В постели y нас и на этот раз всё было “симпли перфект”. Отменный секс, отличная еда и много солнца. Время с Мэттью можно сравнить с пляжным отдыхом на морском побережье. Удовольствие ощутимое, но рассказать знакомым особо нечего.

Кстати, один из самых больших минусов нашего интернационального романа было то, что для беседы у нас с Веселым плотником просто не находилось общих тем. Мне было хорошо с ним, а ему, очевидно, со мной, но паузы между радостями плоти заполнялись, преимущественно, обоюдным молчанием. По аналогичной схеме мы позже встречались в разных странах, а потом я поняла, что наша связь, как заезженная пластинка, снова и снова проигрывает порядком подызносившийся сюжет.

С тех пор, как Мэтт первый раз улыбнулся мне и назвал меня Радугой, прошло два года. Два года – это солидный срок, согласитесь. Я будто досыта наелась его детской радости, его спонтанности и даже его мужского тепла. Мне захотелось внести в этот роман зрелую ясность. Я собиралась поехать в Словению на разведку, так как планировала поступить в Любляне университет. Пригласив Мэттью составить мне компанию, я интуитивно понимала, что эта поездка станет последней в серии наших увеселительных турне.

“Боже мой, что ты там привез, запас еды на две недели? – весело хохотала я, глядя на гигантский чемодан Мэтта и его явно округлившийся живот.

Дело в том, что полгода назад мой английский Кот пробовал было бросить курить, набрал двадцать килограмм, снова закурил, но вес предательски не уменьшался даже под жиросжигающим воздействием никотина.

К слову, Мэтт никогда не обижался на мои добродушные шутки, а над собственными смеялся громче всех, и за этот заразительный хохот, пробирающий его самого до слез, его любили абсолютно все, даже уличные собаки.

"Я тебя обожаю", – сказала я, прижимаясь к его шелковой бороде. В ответ он потерся об мою щеку по-кошачьи, отчего мне в очередной раз показалось, что мой ласковый английский любовник родился в человеческом теле по какому-то досадному недоразумению.