Книга Невеста для психопата, страница 94 – Елена Белая

Собрав все эмоции в кулак, я попыталась снизить градус конфликта мягкостью. Я водила вокруг него хороводы, пела песни про нашу большую любовь и шанс излечить ее недолгим раздельным проживанием. Однако, он чувствовал, что в основе моей неожиданной покладистости лежит страх. Мне кажется, осознание своей власти надо мной его возбуждало. Результатом моих мудроженственных подходов стала нарастающая агрессия, мат и жестокие слова о том, что я недостойна быть матерью.

Чем больше я старалась быть спокойной и разумно все обсудить, тем мощнее становилась его ненависть. Однажды я посмотрела на его белое от гнева лицо и абсолютно чужие звериные глаза и меня пробил озноб. Я не спала неделю. У меня все время тряслись руки. Я перестала есть. Ночью я лежала без сна и пыталась придумать, как мне выбраться из плена. Одной такой ночью, когда мне удалось вздремнуть, я увидела пророческий сон. Во сне я тихонько сползала с горы по веревке с ребенком за плечами, пытаясь ускользнуть от разъяренного тигра на вершине. У меня ноги отнялись от страха после пробуждения. Я поняла, что мне нужно бежать, иначе эта история закончится настоящей трагедией.

“Милый, я знаю, что нам поможет выйти из кризиса! Давай отдадим малышку моей маме на лето?”

“А что, возможно, в этом есть смысл. Твоя мама не против?”

Сам Господь мне помог и вложил в мои слова максимальную правдивость. Муж мне поверил. Я убедила его подписать разрешение на выезд и позволить мне передать ребенка маме на границе Польши и России. Для убедительности я даже переспала с ним, истекая кровью в душе. Глядя ему в глаза при прощании в аэропорту Исландии, я смотрела сквозь него, он был чужим для меня, но ничего не заметил.

Следующий месяц я выползала из случившегося на локтях, как раненый боец с поля боя. Я вернулась на родину в дом своей матери, которая жила точно с таким же тираном много лет. Важно отметить, что это был третий по счету мамин супруг, отличающийся персональным вероломством. Я так далеко бежала от этой атмосферы насилия и нечеловеческой боли всю свою жизнь, что даже не заметила поначалу, что мой брак развивается по такому же сценарию.

Мама хотела помочь мне, но боялась гнева своего вечно недовольного супруга, а потому пробовала меня убедить вернуться к мужу, несмотря ни на что.

“У тебя очень маленький ребенок. Как ты собираешься жить одна? Я думаю, тебе нужно вернуться.”

Я долго не признавалась никому, что угодила в капкан. Не рассказывала ничего о том, что происходит в моем доме. А потому для всех моих близких эпизод с Исландией выглядел как обычная, чуть более драматичная размолвка между супругами. Поняв, что мне удалось улизнуть с острова под вымышленным предлогом, мой муж часто звонил с оскорблениями и угрозами. В процессе таких разговоров он не без удовольствия перечислял возможные последствия моего опрометчивого шага. От тюремного срока, полагающегося в Европе за воровство ребенка до принудительного возвращения меня с дитем с помощью полиции на место проживания в Польшу. Однако на территории РФ я находилась в стопроцентной недосягаемости. Ральф отдавал себе в этом отчет, а потому через несколько дней его тон сменился на жалобный.

Муж регулярно звонил и очень правдиво изображал раскаяние. Он клялся, что больше никогда не допустит подобного обращения и вслух недоумевал, что за бесы его попутали. Мы даже были пару раз на дистанционном сеансе у семейного психолога. И этот веселый терапевт оправдал поведение моего супруга.