Книга Смотри. На. Меня, страница 16 – Екатерина Юдина

Я пытаюсь избегать такой информации, но моя старшая сводная сестра прямо обожает ею ковырять во мне.

Прошло уже очень много лет, с тех пор, как я покинула свой дом, а я до сих пор иногда задаюсь вопросами, интересуется ли моя семья мной. И, каждый раз, задумываясь об этом, смеяться хочется.

Даже дон Моро, скорее всего, до сих пор не знает, что я ходить могу. Это предположение возникло от того, что я какое-то время назад увидела медицинский счет на свое имя. Приемная мать сразу же выхватила его и спрятала, из-за чего я толком ничего рассмотреть не успела, но уже давно мне стало казаться, что семья Леоне живет за счет дона Моро. Вернее, на деньги, выделенные на меня.

Когда-то давно у них был маркет. Но он начал приносить убытки и они его закрыли. На что продолжили жить? Естественно на те деньги, которые выделялись на меня. Но это нормально. Дон Моро как раз для этого давал увесистую сумму сверху, как зарплату для моей приемной семьи.

Но, когда я увидела медицинский счет, у меня возникло предположение, что приемные родители до сих пор запрашивают деньги на мое лечение, хотя оно мне уже больше не нужно.

Правда это или нет, я не знала. И разбираться в этом не стала. Во-первых, у меня и так плохое положение в этом доме, а если я обвиню приемных родителей в чем-то таком, все может стать в разы хуже. Во-вторых, дон Моро за все время ни разу не приехал ко мне и не сказал мне приехать к нему. А нестись через всю Кампанию, чтобы сказать о своих подозрениях я не собиралась. Он меня видеть явно не особо хочет. Как минимум, не заинтересован в этом. Ну и деньгами не дорожит, раз не особо проверяет куда они идут. Ему плевать.

Но свои предположения я немного подкрепила, когда изъявила желание работать. Стало тошно принимать чужие деньги. Но мои приемные родители тут же мне это запретили сославшись на то, что дон Моро будет подобному не особо рад.

Тогда я сказала, что сама поеду к нему и спрошу.

Что же после этого началось. Приемные родители впервые чуть ли не накричали на меня, утверждая, что дон Моро занятый человек, а я собралась тревожить его из-за такой мелочи. Он разозлится и даже им влетит за плохое воспитание.

В итоге, они разрешили мне работать, но сказали, чтобы я никуда не ехала и вообще об этом молчала. Тут два варианта — или дон Моро действительно будет такому не рад, ведь он должен меня содержать, а я работать собралась, из-за чего подобное могло стать ударом по его гордости. Или приемные родители боялись потерять часть финансов в том случае, если дон Моро посчитает меня более самостоятельной. Они вообще делали многое из того, что вызывало у меня вопросы.

Но, если даже дон Моро, возможно, не знает, что я могу ходить, откуда это знать моим настоящим родителям, которые ко мне ни разу не приезжали и спросить обо мне могут только у дона Моро?

Поэтому подобные вопросы у меня вызывали усмешку.

А еще я ненавидела себя за то, что до сих пор считала их своей семьей, хотя это совершенно не так. Во всяком случае, я для них дочерью больше не являлась.

— Если ты хочешь получить выгоду от того, что я дочь дона Редже, тогда, извини, но ему глубоко плевать на меня, — выныривая из мыслей, я несколько раз моргнула. Как же мне было тяжело. Голова начала болеть от всех этих мыслей. — Не уверена, что он вообще помнит про мое существование и, если ты хочешь реальную выгоду, попробуй завоевать сердце другой его дочери.