Книга Смотри. На. Меня, страница 29 – Екатерина Юдина

Авогадро бог татуировок. К нему, как к мастеру обращались со всех кланов. Он только для мафии и делал татуировки, но даже несмотря на то, что он сам сузил круг своих клиентов, попасть к нему все равно было не просто. Я бы даже сказала, что труднее, чем можно себе представить. Даже, если ты дон. Да и татуировки стоили, как целое состояние. Потому, что это не просто рисунки. Это то, от чего пробирает, восхищает и завораживает.

Авогадро являлся очень почитаемым человеком. Легендарным. И, несмотря на то, что он не принадлежал ни одному клану, любой из них был готов выполнить любую из его просьб.

И, понимая, что живу в одном городе со своим богом, являющимся живой легендой, я решила, что точно стану его ученицей.

Перед этим я уже слышала, что Авогадро не берет учеников, но чертово ощущение, что, может у меня получится выделиться, стать особенной, подтолкнуло к тому, что я нашла адрес его салона и приехала туда.

Впервые увидев Авогадро, я поняла две вещи. Во-первых, он старше, чем я думала. Казалось, что ему лет шестьдесят, но, как позже оказалось, на тот момент ему было восемьдесят четыре.

Во-вторых, я поняла, почему иногда его называли Мясником. Он выглядел, как… мясник. Несмотря на возраст, огромный, неплохо сложенный, весь в черном. Жуткий настолько, что кровь леденела.

В первую встречу с Авогадро я была восхищена им и напугана.

В течение нашего первого весьма не продолжительного разговора, я поняла еще и то, что у моего бога весьма дерьмовый характер.

Застыв на месте я что-то лепетала. Пыталась представиться. Говорила о том, что восхищена его работами. Думала еще сказать, что впервые увидела татуировку сделанную им еще когда была ребенком. У консильери моего отца она была на руке. Но стиснув зубы решила промолчать. Я для всех была ничем. В том числе и для своей семьи и я не хотела, чтобы мой бог видел, какое я ничтожество.

Жутко смущаясь, я объяснила, что хочу стать его ученицей. Авогадро все это время молчал. Смотрел на меня, словно на пыль, затем схватил за шиворот и вышвырнул за порог своего салона. Без как-либо усилий, но летела я далеко. И тогда он сказал лишь одну фразу — чтобы я проваливала и больше никогда не попадалась ему на глаза. Кажется, еще назвал пустоголовым ребенком, не знающим чего я прошу.

Но я знала. Я просила бога снизойти до меня — никому ненужному ничтожеству.

Впоследствии я в течение года стабильно несколько раз в неделю приходила к нему. Всегда неудачно. Порой мне приходилось убегать. Постепенно наши встречи накалялись. Мы даже начали ругаться и, в очередной раз, когда Авогадро вышвырнул меня за дверь, я стояла рядом с его салоном и кричала своему богу, что он старый ублюдок и морщинистая сука. А еще то, что он скоро сдохнет, а потом, со временем умрут и те, кто носит его работы. Наступит время и все про него забудут.

Наверное, я тогда перегнула. Наверное. И, через неделю, когда я опять решилась прийти к нему, захватила с собой пирожки. Называла это подношением ярости своего бога, но понимала, что как раз на пирожки ему будет плевать. Но сигареты или алкоголь мне бы не продали. Да и Авогадро навряд ли у меня что-нибудь примет.

Вот только, когда я постучала в дверь его салона и Авогадро вышел, я сжалась всем телом. Ожидала того, что опять сейчас полечу куда подальше, но мужчина неожиданно смерил меня уставшим взглядом. Затем сказал войти.