Книга Смотри. На. Меня, страница 62 – Екатерина Юдина

— Речь не про Винсензу, а про мою одногруппницу. Нам дали одно задание на двоих и мы не успеем сделать его, если…

— Романа, ты знаешь правила, — голос Консетты стал жестче и я тут же представила ее, из-за чего по телу разлилось что-то неприятное. Словно меня в грязь окунали. Вот прямо брали за макушку и в луже топили.

Моя приемная мать невысокая, казалось бы даже хрупкая. Будучи одержимой своим весом, она практически не ест. Это кое-как, но работает. У Консетты достаточно не плохая фигура, но вот характер у нее до жути властный. Это ощущается, даже когда ты просто стоишь перед ней.

— У тебя есть дом и спать ты должна в своей кровати. Иначе, как мы будем присматривать за тобой?

«У тебя есть дом» — ага. Конечно. Даже я чувствовала, что Консетте до сих пор принять не могла, что в ее доме чужачка.

А насчет «Присматривать» — почему-то у моих приемных родителей была мысль, что если дать мне хоть немного свободы я тут же превращусь в подзаборную шваль. Или же они просто не желали усложнять себе жизнь.

— Ты сама виновата, что у тебя не хватает времени на учебу. Тебе не следовало устраиваться на подработку. Так, что ты вообще говоришь, если сама обязана платить за свои ошибки?

Боже, какой же грандиозный цирк лицемерия. Они постоянно попрекают меня подработкой, но до того, как у меня появились собственные деньги, каждый цент выдавали мне с таким трудом, словно я у них руки отгрызала. Хотя это были даже не их деньги, а то, что моим приемным родителям выплачивает дон Моро.

— Я запрещаю, Романа. Хватит ночевок. Ты себе в последнее время и так слишком много позволяешь.

Я убрала телефон от уха. Сделала глубокий вдох и попыталась пробудить в себе богиню лжи. Она у меня была неказистой, но все-таки, когда знаешь слабости человека, можно попробовать на них надавить. Хоть и я не любила это делать.

Но сейчас я уже была практически в отчаянии. Консетта мне голову оторвет, если узнает, что я все равно без ее разрешения уехала.

Поэтому я солгала о том, что этот университетский проект очень важен. А еще о том, что у моей одногруппницы отец очень близок к меру. То, что они чуть ли не лучшие друзья и, если я ее подведу, отец этой одногруппницы будет очень недоволен.

Пытаясь формировать очень убедительные фразы, я почувствовала то, что голос Консетты меняется. Она любит уважаемых людей, а то, что фамилия Леоне у таких влиятельных личностей может вызвать негатив, ей уж точно не нравилось.

В итоге, задав несколько вопросов касательно отца моей одногруппницы, моя приемная мать хоть и с неохотой, но все-таки согласилась.

Но желчь в последних ее словах я все же почувствовала. Это то с чем Консетта все никак не могла смириться. То, что я ношу их фамилию и могу опозорить семью.

После того, как разговор с моей приемной матерью был окончен, я сползла по сиденью и закрыла глаза. Хотела облегченно выдохнуть, но пока что не получалось.

Вскоре такси остановилось на площади Пьяца около автовокзала и я, расплатившись, вышла на улицу, пытаясь сразу же открыть зонт. Несмотря на ливень, тут ярко горели огни и часть крытых кофеен были более-менее заполнены.

Я быстро нашла автобус, села в него и уже вскоре мы покинули Неаполь. Ехать до Равелло немного больше часа. Может, полтора. И все это время я гипнотизировала телефон. Волновалась за Деимоса и все думала, может мне стоит ему позвонить? Его самолет уже должен был приземлиться.