Книга Поймать мотылька, страница 45 – Катерина Черенёва

Этот год был… другим. Я хотела просто сказать спасибо. За то, что я уже не та, что весной. Я меньше боюсь. Чуть больше верю себе. И это всё — вы.

Сердце замерло, когда я нажала «отправить». Я смотрела на маленькую галочку рядом с сообщением, не решаясь даже дышать.

* * *

Новый год Глеб встречал, как всегда, «правильно». Формальный ужин у деловых партнёров отца, пара дежурных тостов за «процветание» и «новые горизонты», рукопожатия, фальшивые улыбки. Он выполнил свою социальную функцию и уехал задолго до полуночи, вернувшись в свою пустую, стерильную квартиру с панорамным видом на засыпающий город.

Телевизор работал без звука, на столе стоял бокал с недопитым шампанским — пузырьки в нём давно умерли. Пустота. Вот главное слово, описывающее все эти искусственные праздники. Он ненавидел их так же сильно, как корпоративы.

В этой звенящей тишине экран его личного телефона, лежащего на столе, мягко загорелся. Сообщение от Мотылька.

Он читал её слова: «меньше боюсь», «чуть больше верю себе» — и перед глазами вставало не безликое онлайн-создание, а лицо Таисии Вересковой. Её испуганные глаза на планёрке, её упрямый подбородок, когда она принесла ему подарок, её неловкое, но искреннее «желаю вам отдыха».

Его охватили смешанные, почти противоречивые чувства. Гордость за результат своего «проекта». Необъяснимая, почти отцовская нежность к этой девушке, которая так отчаянно пыталась вырасти. И острый, как игла, укол вины. Он знал всё. Она — ничего. И эта асимметрия делала его власть над ней почти божественной и абсолютно нечестной.

Он взял телефон. Пальцы зависли над клавиатурой. Он ответил, чуть смягчив привычную резкость, но сохраняя рамку их отношений.

Обсидиан: С Новым годом, Мотылёк. То, что ты стала другой, — это не «моя заслуга». Это твой труд. Я лишь показал направление. Ты шла сама.

* * *

Я чуть не вскрикнула, когда телефон вибрировал в руке. Ответ. Он ответил.

«Ты шла сама».

От этих слов по телу разлилось такое тепло, что, казалось, даже замёрзшие ноги под пледом согрелись. Он не присвоил себе мои маленькие победы. Он отдал их мне. И это было ценнее любой похвалы.

Мотылёк: Но если бы не вы, я бы даже не попробовала… Раньше я думала, что со мной «что-то не так» и так будет всегда. А теперь иногда ловлю себя на мысли, что я… могу что-то менять. Себя, не других. Это странно. И страшно. Но и приятно.

* * *

Он долго смотрел на её ответ. «Могу что-то менять. Себя, не других». В этих словах было столько робкой надежды. Он писал ей от имени Обсидиана, но в голове держал её испуганное лицо в своём кабинете. Ему хотелось одновременно и защитить её от мира, и бросить в самую гущу битвы, чтобы она стала ещё сильнее.

Обсидиан: Страх — нормален. Ты выходишь из привычной клетки. Мозг пугается свободы, как темноты в детстве. Запомни: ты не сломана. Ты — незавершённый проект. И право завершения принадлежит тебе. Не мне. Не кому-то ещё. Тебе.

* * *

Я перечитала эту фразу несколько раз. Она была как откровение. Всю жизнь я чувствовала себя именно сломанной, бракованной. А он говорил, что я просто… в процессе. Что всё ещё можно исправить.

Окрылённая этой мыслью и его внезапной мягкостью, я решилась на то, на что никогда бы не посмела раньше.

Мотылёк: Хозяин… а ваш год каким был? Вам есть за что быть себе благодарным?