Книга Игра на инстинктах, страница 30 – Саша Кей

— А вы? Вы бессовестная разлучница! Да как вам не стыдно? Даже не надейтесь, что квартира вам достанется! — наконец чемодан поддается и от рывка выкатывается из плена, придавая мне ускорения и выталкивая к двум замершим столбами фигурам. — А ты? Демид? Посмотрим мне в глаза!

Демид смотрит и еще как.

Непреодолимое желание прибить меня сию секунду читается на нем без труда.

Прямо крупными буквами написано: «Тебе не жить»!

— Иди-ка сюда, дорогая, — цедит Артемьев.

И я чувствую, что дело пахнет керосином.

Но когда такие угрозы останавливали женщину, которой попала шлея под хвост?

— А что это ты покраснел? Опять давление скакнуло? Врач же тебе говорил, что нельзя напрягаться! А ты как маленький? Опять без собачьего пояса лежал? Тебя в любой момент паралич разобьет!

— Фрося! — рычит раненым зверем Демид.

— Что Фрося? — вскидываюсь я. — Ты же знаешь, что у тебя постельный режим! А вы, дамочка, польстились на почти пожилого мужчину! У вас хоть медицинское образование есть?

— Я… — пятится эта нимфа от нас в сторону лифта.

— Ему нужны пресные кашки на пару, ложиться в десять вечера, а секс только в одной позе! И то, потом давление померить нужно. А еще лучше анализы сдать…

Она уже тычет наманикюренным пальчиком в кнопку вызова.

На ее счастье лифт еще не угнали, и он услужливо распахивает ей свои двери.

— То есть вот так, да? — зверею я. — Сначала заездила чужого мужика, а я теперь лечи?

— АФРОДИТА! — оглушающий рык прокатывается по лестничной клетке.

И я решаю заткнуться, догадываясь, что перегнула палку.

— Демид Андреевич, я вам завтра в офис лучше позвоню, — лепечет нервно дева и покидает нас, оставляя меня с недобрым предчувствием.

Вряд ли Артемьев требует от своих постельных грелок настолько почтительного обращения. Так что, походу, мне кирдык.

Как только блестящие двери лифта закрываются, Демид зовет меня:

— Ну что, дорогая, сейчас ты узнаешь, как я рад твоему возвращению… — и голос такой сладкий, тихий, пугающий…

Ссыкотно-то как.

— После того, что произошло, между нами ничего не может быть, — объявляю я и пытаюсь дать деру в свою квартиру, но кара неизбежна.

В один шаг Артемьев оказывается рядом со мной. В одну руку он берет чемодан, в другую мою шею, и прежде чем я успеваю пискнуть, оказываюсь на территории соседа.

Дверь с грохотом захлопывается.

— Кашки, значит, собачий пояс, анализы…

— Это всем полезно, — лепечу я, осознав масштаб неприятностей.

Демид стоит ко мне вплотную, испепеляет меня взглядом, тяжело дышит и, судя по сжимающимся и разжимающимся кулакам, ищет аргументы, чтобы оставить меня в живых.

— Фрося, даже если бы все это было правдой, на кой черт такие знания обо мне моим сотрудникам?

— Будут о тебе лучше заботиться, а не как та, что в ресторане была… — несу я ахинею, прикидывая, как сбежать, но по всему выходит, что таки мне звезда.

— Лучше помолчи, Фрось, — предупреждает Демид.

— Ты это… не волнуйся так, — пытаюсь я пойти на мировую, — а то сердце прихватит…

Ой, зря я это сказала…

Однозначно стоило промолчать, потому что к побелевшим от ярости скулам прибавляются раздувающиеся ноздри.

Вообще-то, Артемьев молодец, неплохо держится, но явно на последних волевых, и, похоже, что меня все равно уже ничто не спасет.