Книга Договорная любовь, страница 82 – Лорен Ашер

Лили ослепительно улыбается, как будто нашего разговора никогда и не было, и мне ничего не остается, кроме как забыть о нашем разговоре — и о ее волосах.

Несмотря на мои личные предпочтения, нам нужно устроить шоу, и я отлично справляюсь со своей ролью, предлагая купить нам молочные коктейли и попкорн в киоске.

— Ты лучший, малыш.

Лили отмахивается от меня, а молодая пара, припарковавшаяся рядом с нами, хихикает.

— Малыш, купишь мне тоже попкорн? — мужчина, которого я видел в салоне Мэнни, корчит рожицу.

Я закатываю глаза и направляюсь к киоску с закусками. Вокруг него выстроилась очередь из двадцати человек, но, похоже, она быстро движется благодаря четырем сотрудникам, работающим за кассами.

Я уже собирался встать в очередь, как вдруг заметил свой оживший кошмар, который стоит в конце с непринужденным видом, засунув руки в карманы.

Я отступаю на шаг и врезаюсь в кого-то, чем привлекаю внимание нескольких человек вокруг.

Человек, с которым я столкнулся, хлопает меня по плечу.

— Ты в порядке, Лоренцо?

— Я забыл кошелек.

Тревор Ладлоу оборачивается на звук моего голоса, но я убегаю, прежде чем он успевает меня разглядеть. Я изо всех сил старался избегать его, и по большей части мне это удавалось, но сегодня я был на волоске от опасности.

Слишком близко.

К тому времени, как я возвращаюсь к машине, мое сердце бешено колотится.

— А где закуски? — спрашивает Лили, когда видит, что я вернулся с пустыми руками.

— Очередь была слишком длинной, а я не хотел пропустить начало фильма.

Если Лили и чувствует, что я вру, то не говорит об этом, и я ей за это благодарен. На сегодня с меня хватит, и встреча с Тревором довела меня до предела.

Я не могу избегать его вечно. Рано или поздно мое прошлое и будущее столкнутся.

И у меня такое чувство, что, когда это произойдет, оно сожрет меня заживо.

Я как раз заканчиваю телефонный разговор с главным архитектором «Моррисон и Холмы» — архитектурной фирмы, которая, по словам Лили, участвует в проекте реконструкции Лавандового переулка, — когда в пустующее офисное помещение, которое я превратил в штаб своей предвыборной кампании, заходит Мэнни. Он садится у главного входа и достает телефон после того, как я поднимаю палец и прошу его подождать.

— Вы еще здесь, мистер Виттори? — спрашивает архитектор.

— Да. Извините. Я просто хотел сказать, что ценю вашу откровенность во время этого разговора.

Я не могу заставить себя улыбнуться. Несмотря на огромную победу для моей кампании и предстоящие дебаты, от этого разговора у меня сводит желудок, и это никак не связано с ложью, которую я выдумал, чтобы получить информацию от архитекторов Ладлоу.

Мне неприятно это признавать, но мой дядя был прав, когда говорил, что, если предложить подходящую сумму, люди скажут тебя все, что угодно, и, как оказалось, архитекторы из «Моррисон и Холмы» верны деньгам, а не человеку.

Их недобросовестность избавляет меня от чувства вины, которое я испытываю после того, как солгал им о своих связях с «Виттори Холдингс» или о выдуманном проекте, на который они будут делать ставку.

— Мы с нетерпением ждем начала нашей совместной работы, — говорит женщина.

— Будем с вами на связи.

Я вешаю трубку и жестом приглашаю Мэнни в свой кабинет.

Волонтеры моей предвыборной кампании привыкли к тому, что Мэнни заходит без предупреждения, поэтому они не обращают на него внимания, когда он проходит мимо их столов и направляется прямиком к моему в дальнем конце кабинета. Между его передних зубов видна небольшая щербинка, а в уголках карих глаз появляются морщинки от широкой улыбки.