Книга Дикая Ника для бандита, страница 16 – Лина Мак

Ника не отвечает, но глаза закатывает, выдыхая воздух с тихим стоном.

Вторую руку опускаю ниже и провожу по клитору через трусики. Тёплая влага заставляет задохнуться.

Дёргаю их и слышу шипение Дикой. Стягиваю с себя штаны с боксёрами и развожу ножки Ники шире.

Ника приподнимается на локтях и смотрит вниз. Дыхание тяжёлое у двоих, но оба молчим. Я жду от неё очередную хрень, и она не заставляет себя долго ждать:

— Мне нужно тебе путь указать? — спрашивает Ника, а мне только этого и нужно.

Подставляю головку к входу и делаю резкий выпад.

— А-а-а! — стонет Дикая, откидываясь на кровать, а у меня фейерверк перед глазами взрывается покруче, чем за окном.

— Это того стоило! — рычу я и повторяю выпад. — Блядь, да что же так тесно?

— Заткнись, — шипит Ника, бросая на меня дикий взгляд.

— Без проблем, — скалюсь я и начинаю вколачиваться в неё, набирая скорость.

Тело меня не слушает. А ведь я честно пыталась контролировать всё, что происходит со мной, но не выходит.

Я всё жду, что Чернобор сейчас скажет что-то и заставит опуститься на землю со всего маху, разбивая на мелкие осколки последнюю веру в человечность, но он не говорит.

Давид вообще мало разговаривает сейчас. Он только заставляет меня кончать раз за разом.

— Хочу твой ротик, — его пальцы, пахнущие нашими соками, пробегаются по моим губам, запуская по телу очередную волну мурашек.

Нам жарко, пот блестит в отблесках ночников на наших телах. Но Давид не утомим. Он не останавливается, и я не хочу этого.

Хватаю губами один из его пальцем и всасываю в рот. На языке играет яркими красками солоновато-сладкий вкус секса, а у Давида ноздри дёргаются, как у хищника, от слишком активного дыхания.

— Ты плохая девочка, Дикая, — голос низкий, наполненный тяжёлыми нотками желания. — И я буду тебя наказывать. За каждый мой день без секса с тобой.

— Жизни не хватит, — улыбаюсь я Давиду, выпуская его палец изо рта с пошлым звуком.

О том, что слово «наказывать» дёргает ненужные струны внутри меня, пытаюсь не думать. Мне слишком хорошо с ним. Слишком, и это нехорошо.

Давид встаёт с кровати и делает шаг назад. Тянет, не дёргает, не заставляет, а именно тянет за руку, и только я встаю за ним, как надавливает на плечи.

Я не сопротивляюсь, не хочу. Я уже знаю, какой он на вкус. А сейчас это будет очередной раунд.

Давид смотрит на меня сверху вниз, поглаживая стоящий член. Ноги расставлены, взгляд напряжённый. Он будто пытается дать мне шанс передумать.

Опускаю ладони на его коленки и медленно веду вверх, не отводя взгляда. Рука ложится на руку Давида, которой он водит по члену, но я не ожидаю того, что он резко схватит меня за подбородок, склонившись вплотную к лицу. Смотрит в глаза, будто что-то ищет в них, а я снова жду.

Я настолько привыкла, что в людях не бывает хорошего (мои девочки не считаются), что снова жду болезненную колкость.

— Я научу тебя минету, который люблю я, — хрипло говорит Давид и жадно накрывает мои губы.

Также резко отрывается от губ и проводит возбуждённым членом по губам.

— Открой ротик, Дикая, — он не просит. Приказывает, и я подчиняюсь.

Открываю рот, и его головка ныряет в рот, наполняя всё вкусом Давида. Он полностью выходит и снова входит.

— Язык, — говорит тихо Давид. Его дыхание становится напряжённым.